И все же каждый день и вне зависимости от того, кто был на этот раз нашим клиентом — потрясающий Рудворвиец или та клептоманка, кравшая синее,
— я удалялся в туалет и минут пять практиковался в мини-телепортации. В итоге я уже вполне научился управлять этим умением, что было очень удобно, хотя фокус с улыбкой у меня пока не получался. Впрочем, это могло и подождать.
Все вообще шло очень неплохо. Глория действительно позволила мне немножко поработать с оборудованием, и вскоре я понял, что сложная и непривычная работа в меняльной лавке мне начинает даже нравиться. Однако в тот день, когда в гостиной вновь появился граф Калиостро, сопровождаемый явственным запахом серы, Глория, к сожалению, была у себя наверху и совершенно недоступна. Так что помочь мне было некому. Калиостро дружески похлопал меня по плечу, потрепал по руке, однако глядел как бы мимо меня.
— Бонжур, месье. Как у вас дела? Дома ли месье Мазер? Дома ли наш мэтр? — вежливо спросил он.
— Боюсь, что вы с ним разминулись, граф. Но, может быть, я могу вам чем-то помочь?
— А скоро ли он вернется?
— Я не могу вам с точностью сказать, когда именно… У него.-.э-э-э… небольшие личные проблемы.
— Ah, c'est domage! Жаль, жаль! Впрочем, возможно, вы тоже можете меня обслужить? — Граф посмотрел на меня внимательнее. — Как, кстати, продвигается наш проект?
— Прекрасно! — заверил я его. — Уже собрана большая часть составляющих. Подавляющая часть, я бы сказал. А кое-что, по словам Адама, уже припасено у него в кладовых. Не думаю, что ему потребуется много времени, чтобы собрать их все и вложить в вашего Иддроида. Калиостро поморщился.
— Son mot, — сказал он. — Это, безусловно, месье Мазер так его назвал! И это название мне не слишком-то нравится.
— Почему же?
— По Фрейду. «Ид» — это символ фрейдистского понятия «идея», понятия психокосмического, в котором первичная сексуальная энергия -либидо — проявляется как дикая и необузданная сила и правит разумом…
— Я знаю, — сказал я. — Я читал Фрейда. А что вам, собственно, в этом термине не нравится?
— Психология Фрейда имеет своей отправной точкой прежде всего психику людей молодых, все еще находящихся в процессе самоопределения в области секса, у которых гормоны еще не успокоились. А ведь определить их реальные силы можно лишь после того, как химические процессы в их организмах войдут в нормальную колею, согласуясь с жизненным опытом.
— Юнг? — спросил я. — Для более зрелых? «Индивидуация личностности» и все такое? Ваше Коллективное Бессознательное — тоже, между прочим, термин Юнга. Кстати, Адам и эту составляющую нашел! Выменял у одного межзвездного охотника за головами. На расстоянии примерно миллиона лет отсюда — в далеком будущем.
— Oui? Ax, до чего наш мэтр предприимчив!
— Да уж.
— Mais поп… я совсем не Юнга имел в виду. Скорее Адлера [56]'.
— Стремление к самоутверждению?
— К самоутверждению? Oui. Стремление доминировать, командовать, быть le premier, первым, главным. Быть боссом! Вот куда устремляется вся психическая энергия после того, как сексуальные устремления юности удовлетворены.
— Вероятно, у каждого психолога есть свой достойный «соперник» совершенно противоположных взглядов? — предположил я.
Калиостро засмеялся:
— Non, поп! Посмотрите вокруг, месье Альф! Загляните в себя! Вся жизнь
— это борьба устремлений. Каждый, tout le monde, хочет быть божеством! Вопрос лишь в том, насколько большое королевство мы способны себе построить, как высоко можем взлететь.
— Так, значит, вам термин «Иддроид» не нравится? Как же, в таком случае, вы хотели бы назвать его?
— Доминоид, — сказал он. Я кивнул:
— Доминоид? Звучит неплохо. Да и действительно: что в имени тебе моем?.. А что, кстати, вы вкладываете в это понятие?
Он хлопнул меня по спине.
— Vraiment! В самую точку попали, мой друг! Вот мы с вами сейчас играем словами и запросто могли бы назвать это существо, скажем, «Фидо» — что бы это ни значило. Все равно это имя не изменит его природу… Которая, впрочем, будет вполне адлерианской! Вы позволите мне посмотреть, что у нас уже имеется к настоящему моменту?
— Не уверен… Вряд ли Адаму было бы приятно, что мы суем нос в его мастерскую, когда его самого там нет, — сказал я. — Мне кажется, вам было бы лучше зайти через несколько дней — пусть он сам все вам покажет. К тому же он, несомненно, сумеет и все разъяснить куда лучше, чем я…
Калиостро обнял меня за плечи и повернул лицом к Дыре.
— Альф, — сказал он, — я ведь у вас не первый попавшийся клиент с улицы. Мы партнеры.
— Вы совершенно правы. И все же…
— Я только быстренько взгляну и сразу же уйду. Ну на минутку, Альф!
— Хорошо. Идемте.
Я повел его в глубь Дыры, где у Адама была мастерская. Там в состоянии абсолютного покоя и в рабочем состоянии висели все собранные им к этому времени качества Иддроида. Те, которые невозможно было увидеть глазами, имели таблички с надписями. Таблички покачивались в пустоте как бы сами по себе, но если бы кто-то вздумал дотронуться до такой таблички, то моментально испытал бы на себе указанное на ней качество.
