К концу дня Кольтер проголодался. Нашел место для стоянки на плоской вершине холма, откуда открывался прекрасный вид на окружающую местность. Устроил лагерь и задремал в ожидании. В отдалении слышались крики диких гусей, расположившихся на озере по ту сторону кипящего болота. Услышав их, мальчик моментально вскочил. Кольтер впервые увидел, как он извлекает из-под волчьей шкуры лук и стрелы.
Мальчик ушел в заросли мертвых деревьев, а Кольтер принялся взвешивать свои шансы. У подножия холма, где он расположился, находилось жерло маленького гейзера, который через определенные интервалы испускал выхлопы насыщенного серой газа. Вокруг этого небольшого отверстия – Кольтер решил вдруг, что именно так должен выглядеть раскрытый рот троглодита – тонкая, твердая известковая корка скрывала незаметную глазу кипящую жидкость, поджидавшую неосторожного путника. А чтобы добраться до Кольтера, нужно было еще и преодолеть несколько уступов, покрытых скользкими водорослями.
Лебедь перелетит через эту корку, решил Кольтер. Маленького сурка она тоже, пожалуй, выдержит… Но человека, не знающего об опасности, не пропустит. С этими мыслями он и уснул. А когда проснулся, не запомнив снов, Хорошо отдохнувший, мальчик был тут как туг. Он ел жареного гуся, втирая гусиный жир в волосы. Угостил Кольтера. Тот схватил гусиную ногу и принялся жадно глотать, почти не жуя. Пировали в молчании.
Костер из веток мертвых деревьев горел неровным пламенем на сухом холме. Ночь была звездная, воздух колючий, холодный. Но там, где они нашли себе убежище, от раскаленных камней густой пар поднимался в небо. Вид на туманные сады, открывавшийся с высоты, давал уверенность в относительной безопасности.
Джон вглядывался в лицо мальчика. Ведет себя, как глухонемой, подумал он. Посасывая сочные кости, они прислушивались к выдохам газовых струй. Кольтеру, который бросал кости в рот троглодита, слышалась оттуда удовлетворенная отрыжка.
Джон улегся на спину, всматриваясь в высыпавшие звезды. Наконец-то он вновь, хоть и на короткое время, стал самим собой, человеком беспечным и безрассудным. В этом ужасном месте он чувствовал прилив кипучей энергии, радуясь своему богатырскому здоровью, которым всегда отличался. Умиротворенный, он закрыл глаза, приснились ему великие равнины Запада в тот день, когда он впервые увидел их:
…мили высокой травы и колючек, нагорья, покрытые низкой осокой, горная смородина между скалами… великие равнины были необъятны, как человеческий разум, подумал он тогда, любуясь оленем, бегущим не ведая троп и дорог… здесь, где можно наткнуться лишь на случайный след мокасин, уходящих к солнцу…
…а потом вся нетронутая эта благодать обрушилась на него: щедрое лоно земли, не имеющие конца реки, бездонные пропасти, мохнатые, колючие, поросшие соснами горы…
Вновь он видел маленькие круглые камни, по которым так трудно ходить, и больших козерогов, чье мясо, как ни вари, все равно остается жестким, диких индеек, напоминающих вкусом сапожную кожу; дни, измеряемые усталостью, когда тащишь неуклюжую лодку вверх по течению; москитов, высасывающих из человека жизнь; солнце, иссушающее душу; ночи, наполненные дикими, свирепыми снами…
…ясное утро, холодная ночь, тяжелый долг, подавляющий порывы духа – завтрак из бизоньих кишок, обжаренных на костре по манданскому обычаю. Леса с деревьями-стрелами, леса красные, ивовые и тополиные, и люди, кто – с опухолью, кто – с лихорадкой…
…Льюис, думая, что целится в волка, выстрелил в кошку тигровой желто-коричневой окраски, что притаилась у норы, готовясь к прыжку; выстрелил-то он точно, но, когда я подбежал, чтобы посмотреть, раненое животное исчезло, а ведь кошка была единственной в своем роде, такую мы раньше не видели; мы потом пробовали зарисовать ее по памяти, но рисунок имел мало общего с оригиналом…
…холодная ночь, тяжелая, долгая, тянем лодки по реке, оступаемся на скользкой гальке, тащим наши замерзшие души вниз, вниз, вниз…
– …в ад? – спрашивает Поттс с волокуши.
– Нет, – отвечаю.
– Как же так, – говорит он, – разве по мне не видно…
– Нет, – говорю, – ад нужно заслужить… туда по своей воле не попадешь…
– Одно, – говорит, – знаю: этот берег не похож на рай…
По обыкновению перебивая, в разговор влезает Льюис:
«Попал я в эту тигровую кошку или нет, точно сказать затрудняюсь, но думаю, что попал; мое ружье пристреляно, к тому же я пользовался сошками, которые считаю весьма полезным устройством при стрельбе на открытой местности. Последнее время у меня вообще складывается впечатление, что все звери в округе словно сговорились разделаться со мной. А может, некая безумная судьба имеет намерение позабавиться на мой счет…»
…о, скалистые обрывы, и речные утесы, и сырые тени вымокших, усталых путников, которым не хочется ничего, кроме домашнего уюта, но ветер приносит болезни, и дождь ранит кожу, и звери в округе находятся в сговоре, находятся в сговоре, точно вам говорю…
