— Ты же сам хотел, чтобы я исчезла из академии, — напомнила я зло. — Поставь им высший балл за экзамен, они его заслужили и сегодня же вечером меня тут не будет!
— Профессор Юнггер, это шантаж? — изумленно подняв бровь, спросил ректор.
— Сделка! — уточнила я. — Очень выгодная для тебя!
— А для тебя? — голос мужчины изменился, он стал тягучим, вкрадчивым, словно гипнотизировал и он тоже перешел на «ты». — Что от этой сделки получишь ты?
— Осознание того, что я все сделала правильно! — злость сменилась грустью в голосе. — И что я не загубила двадцать юных жизней ради того, чтобы почесать свое эго!
— Как-то раньше тебя это не особо волновало! — с издевкой напомнил мне ректор.
— Я не боюсь признавать свои ошибки, — гордо сообщила я и так же с издевкой добавила. — В отличие от некоторых!
Теперь ректор схватил меня за локоть, его зрачки вновь вспыхнули вертикалью, а в своей голове я четко слышала злой, предупреждающий об опасности, рык:
— Фр-р-ранческа!
— Мы договорились? — посмотрев мужчине в глаза, твердо спросила я.
— Вечером. У меня в кабинете. С заявлением, — отчеканил ректор каждое слово, отпуская мою руку.
— Благодарю, господин ректор! — приторно улыбнулась я. — С вами приятно иметь дело!
Я развернулась и пошла к своим несмышленышам, ждать, когда ректор объявит результаты экзамена. И я была уверена, что он сдержит слово.
Было ли мне грустно? Немного. За это недолгое время я всей душой успела прикипеть к студентам, Альфи, Дэмиану и самой академии. Жалела ли я о своем решении? Ни капли! У этих детей есть огромный потенциал, и они должны учиться дальше. А я? А что я? Пойду писать заявление на увольнение и искать способ вернуться домой.
Горнел.
Решив все вопросы с экзаменами, я отправился в свой кабинет. Это был очень долгий день и, к сожалению, он ещё не собирался заканчиваться. Я честно пытался работать, но моя память усердно возвращала меня к этим грустно-злым карим глазам Франчески.
Сегодня я впервые увидел в них то, чего раньше не было: отчаянную решимость защитить другого. Она точно знала на что шла. Не пыталась увиливать, изображать жертву, впадать в истерику, не угрожала папенькой.
Кстати, о папеньке. Я знал, что мой военный наставник не особо жалует свою дочурку, но, чтобы так. Даже моему дракону сегодня не понравилось то, как он разговаривал с дочерью. Она, конечно, не подарок и да, не обладает магией, но так разговаривать с женщиной — это ниже мужского достоинства.
Но больше меня поразило то, как Франческа отвечала отцу. Раньше она всегда лебезила перед ним, молча принимала всё, что он говорил ей, никогда не перечила и старалась ему угодить. А ещё, она никогда не смотрела ему в глаза.
Но в этот раз все было абсолютно по-другому. Ее взгляд и голос сквозили презрением. Она смотрела ему прямо в глаза, да так, что это он пару раз отвел глаза, не выдержав зрительного контакта. В этот раз она ставила условия и устанавливала правила и, судя по гневным речам, на компромисс не согласилась бы. Словно это была не она, вовсе!
— Словно это была не она! — повторил я вслух, зацепившись за эту мысль.
Ответом мне был утвердительный рык дракона.
— Да, нет! — отмел я от себя дурацкую мысль и взял со стола отчёт о прохождении боевой практики одного из пятикурсников. — Совсем уже голова не соображает.
Я постарался сосредоточиться на отчёте, но мысли всё время убегали к тому, что после истории с Истероидным Копьем Франческа стала вести себя странно, словно была не похожа на саму себя.
Поначалу, я списывал изменения в ее поведении на откат от использования Копья. Но чем больше я наблюдал за ней, тем больше приходил к выводу, что только откатом тут дело не обошлось.
И теперь эта мысль, что, возможно, это была и не Франческа вовсе, как будто бы всё объясняла, кроме одного:
— Как это, дрыш ее раздери, могло произойти? — выругался я вслух, кидая отчёт обратно на стол и вставая с кресла.
История нашего мира знала только один такой случай, и я до конца не был уверен в его достоверности. Я подошёл к потайной двери и открыл ее. На этот раз я точно знал, какая книга мне нужна:
"Подлинная история Кровавого Восстания"
