Это были мемуары моего деда, Азериса Харташа, который был заместителем главнокомандующего драконов адмирала Вельдана Блэкторна, а после Восстания и гибели адмирала, занял его пост.
Взяв книгу, я налил себе кофе, вернулся в кресло, открыл ее и стал листать до нужной мне части:
— Вот оно, — найдя нужный отрывок, я зачитал вслух, — чтобы спасти свое дитя, которое носила под сердцем, Верховная Ведьма Эвелина потратила последние силы на то, чтобы перенести его в другой мир и запечатать Город Снов от посторонних глаз. Так появился Лес Отчаяния.
Я закрыл книгу.
— Неужели, эта история с перемещением ребенка в другой мир — правда? — задумчиво спросил я сам у себя.
Не веря своим догадкам, я положил книгу на стол и, встав, стал прохаживаться по кабинету. Мне срочно требовался тот, кто мог либо подтвердить мои мысли, либо опровергнуть их. Больше всего на свете я ненавидел неопределенность.
— Альфред! — позвал я громко.
— Я уж думал, не позовете! — отозвался хранитель, материализовываясь в воздухе.
— Опять подслушивал? — прищурился я.
— Нет, что вы, господин ректор? — отрицательно замахал руками дух. — Как можно? Просто мимо проходил.
— Так, ладно, — решил я не заострять внимания на поведении хранителя. — Скажи мне, какова вероятность, что история с переносом ребенка Эвелины в другой мир — правда?
— Вероятность у этого события стопроцентная! — спокойно отозвался Альфред.
— Ты не шутишь? — удивился я.
— Я хоть раз над вами шутил, господин ректор? — возмущенно подняв бровь, спросил дух.
— А вернуться в наш мир этот ребенок мог? — уточнил я у Альфреда.
— В том мире, куда попал этот ребенок время идет не так, как у нас, — сообщил хранитель бесцветным голосом. — Дочери Эвелины не стало двадцать пять лет назад.
— Откуда ты знаешь? — спросил я у хранителя.
— Перед смертью Эвелина взяла с меня слово, что я буду приглядывать за ее потомками и в случае опасности, обеспечу защиту, — словно нехотя, признался Альфред.
— Получается, ты не сдержал свое слово, раз ее не стало? — ехидно уточнил я.
— Я могу обеспечить защиту от многих ситуаций, кроме естественной смерти, господин ректор! — укоризненно произнес хранитель, как бы упрекая меня в том, что я усомнился в данном им слове.
— То есть она ушла собственной смертью? — вложил я еще один пазл в эту мозаику.
— Совершенно, верно, — подтвердил мои слова Альфред.
— А дети, внуки у нее остались? — догадался спросить я.
— Да, — спокойно ответил дух. — Ветвь по женской линии не прерывалась.
— То есть у Эвелины есть ныне живущий прямой потомок в том мире? — уточнил я.
— Праправнучка, если быть точным, — было такое ощущение, словно Альфред пытается мне на что-то намекнуть.
— Но Франческа не могла быть этой праправнучкой, она родилась тут, я видел госпожу Юнггер беременной и в ней абсолютно не было ведьминской магии, — озвучил я свои мысли вслух.
— Франческа Юнггер не является потомком Верховной Ведьмы Эвелины, — подтвердил мои мысли Альфред.
— Но как тогда объяснить такие резкие перемены в ее поведении? — я задал вопрос даже не Альфреду, а как будто самому себе.
Хранитель молча смотрел на меня, словно чего-то ожидая.
— И сегодняшний экзамен, — я продолжить говорить сам с собой, — я видел этих ребят и то, что они сделали — это был высший пилотаж для первокурсников. Та Франческа, которую я знаю, точно не смогла бы научить их такому, ни за две недели, ни за год, ни за всю жизнь. Это забытые техники, их дед мне в детстве показывал под строжайшим секретом, когда во мне проснулся дракон. Он говорил, что это тайные знания Ведьм.
И тут меня словно осенило. Я соскочил с кресла, повернулся к Альфреду и увидел его улыбающееся лицо:
— Это не Франческа! — ошарашенно проговорил я. — В ее те…
Договорить я не успел, потому что за моей спиной раздался звук распахивающейся двери, а исчезающий дух оповестил:
— К вам посетители, господин ректор!
Я развернулся к двери с недовольным рыком на всю академию. Еще никто не позволял себе так ввалиться в мой кабинет (кроме Дэмиана).
Со словами:
— Господин ректор, вы не имеете права увольнять профессора Юнггер! — ко мне в кабинет ввалилась толпа решительно настроенных первокурсников во главе с Кристианом Брэйвом.
Настя
Стекла в окнах лазарета задребезжали.
— Опять Гор птиц пугает, — флегматично заметил мой дружочек лекарь, размеренно потягивая свой чудесный апельсиново-мятный чай.
— Ну, как-то же он должен развлекаться, — отхлебнула я из чашки, в которой был ароматный напиток. — А то совсем от своей суровости загнется.
Я пыталась шутить, хотя на самом деле мне было дико грустно. После того, как объявили результаты экзамена и, выполнив свою часть сделки, ректор поставил моим несмышленышам высший балл, я поздравила ребят и сославшись на то, что плохо спала ночью и устала, сбежала с общего празднества.
