– Мы думаем, что если бы нам только удалось найти… Боже! Мистер Холмс, что с вами?

Мой бедный друг внезапно ужасно изменился в лице, Глаза закатились, все черты свело судорогой, и, глухо застонав, он упал ничком наземь. Потрясенные внезапностью и силой припадка, мы перенесли несчастного в кухню, и там, полулежа на большом стуле, он несколько минут тяжело дышал. Наконец он поднялся, сконфуженно извиняясь за свою слабость.

(Конан Дойл «Рейгетские сквайры»)

Иногда в качестве эквивалента 'падения' выступает компонент с общим смыслом 'резкая остановка', что можно расценивать как соответствие оцепенению, застыванию, замиранию, описываемыми при эпилепсии (Карлов, 1990). Например: «Опять передо мной та глухая стена, которая вырастает на всех моих путях к намеченной цели» (Конан Дойл «Собака Баскервилей»).

Опускание вниз

Также достаточно регулярно наравне с падением и спотыканием в «темном» тексте встречается 'спуск вниз', в подвал, в подземелье, в нору.

В частности, большое количество таких «движений в низ» можно встретить в сказке «Алиса в стране чудес» Л. Кэрролла.

Алиса успела заметить, что он (кролик. – В.Б.) юркнул в нору под изгородью.

В этот же миг Алиса юркнула за ним следом <…>.

Нора сначала шла прямо, ровно, как туннель, а потом вдруг круто обрывалась вниз. Не успела Алиса и глазом моргнуть, как она начала падать, словно в глубокий колодец.

Для того чтобы попасть к коротышкам-селенитам (жителям Луны), должен был провалиться в яму и Незнайка (Н. Носов «Незнайка на Луне»); попадает в темный и теплый чулан, который называется желудком кита, моряк из рассказ Р. Киплинга «Откуда у кита такая глотка»; попадает в подземную пещеру к Белой кобре и Маугли.

К этим примерам можно добавить и эпизоды со спуском героя в преисподнюю из книги «Гаргантюа и Пантагрюэль» (Ф. Рабле). По словам М. М. Бахтина, «ведущий образ „Пантагрюэля“ – разинутый рот, то есть, в конце концов, та же gueulle d'enfer <преисподняя. – В.Б.> средневековой мистерийной сцены. Все образы Рабле проникнуты движением в низ (низ земной и телесный), все они ведут в преисподнюю» (Бахтин, 1990, с. 418).

М. М. Бахтин рассматривает падение, опускание вниз как некоторый литературный прием, основа которого усматривается им в традициях культуры. «В средневековой картине мира, – пишет он, – верх и низ, выше и ниже, имеют абсолютное значение как в пространственном, так и в ценностном смысле. Поэтому движение вверх, путь восхождения, или обратный путь нисхождения, падения играли в системе мировоззрения исключительную роль. Такую же роль они играли и в системе образов искусства и литературы, проникнутых этим мировоззрением. <…> Та конкретная и зримая модель мира, которая лежала в основе средневекового образного мышления, была существенно вертикальной» (там же, с. 444).

В рамках же нашей концепции, ориентированной на соотнесение текстовых символов с мироощущением автора, возможна иная трактовка. Допуская возможность сходства в описании падения с психологическим описанием ощущения равновесия, свойственного всем людям, мы полагаем, что появление в «темных» текстах лексики с общей семой 'низ' (внизу, дно, дыра, колодец, нора, подвал, подземелье, яма и др.) обусловлено существованием в клинической картине эпилепсии «припадков головокружения, связанных с ощущениями поднимания и опускания, как это наблюдается в лифте» (Сараджишвили, Геладзе, 1977, с. 155).

Падение в воду

Достаточно часто компонент 'падение' имеет вид 'падение в воду'. Функцию воды при этом может выполнять озеро, река, море, лужа и др. Вода в любом виде просто преследует персонажа.

Перейти на страницу:

Похожие книги