Психологическое литературоведение полностью

Завершая описание «печальных» текстов, дадим обобщенную характеристику их лексико-семантического уровня, имея в виду предложенное А. Н. Леонтьевым различие значений и смыслов. Тезаурус «печального» текста характеризуется наличием ряда специфических значений (семантических компонентов), которые приобретают в печальных текстах следующий смысл:

РАДОСТЬ: счастье, мир; веселье, смех, улыбка, живость, жизнелюбие, жизнерадостность; буря, вихрь, движение, действие, борьба.

МОЛОДОСТЬ: детство, молодость, юность; душа; глаза, взгляд, губы, приятные запахи, яркий.

ДОБРОТА: понимание, любовь, смотреть в глаза, чувствовать родственную душу; добрый, чуткий, внимательный, заботливый.

ПОДЧИНЕННОСТЬ: еле-еле, всхлипнуть, испугаться, усталость, грусть, покорно.

ОДИНОЧЕСТВО: один, сидеть, лежать, молчать, немой; печальный, тихий, вечность; море, океан, остров, звезды.

ГРУСТЬ: грустно, тоскливо, печаль, сомнения.

СТАРОСТЬ: воспоминания, холодно, одиноко; быть забытым, ненужным; нуждаться в заботе; желать смерти.

ХОЛОД: холод, прохлада, осень, зима.

ТЯЖЕСТЬ: тяжелый, нелегкий, (при)давить, камень, груз.

ВЗДОХ: спокойствие, усталость, дышать, дыхание, легко.

ЗАПАХ: приятный.

СМЕРТЬ: вечер, ночь, бродить; умирать/умереть, угасать, тлеть, уснуть вечным сном, сладко спать (в сырой земле, в могиле); отпевать, хоронить, кладбище, погост, плита, камень, могила, могильный холм, крест; труп, гроб, мертвец, череп и мн. др.

Более частое употребление (по сравнению с нормой, зафиксированной в частотном словаре) и описанное выше распределение этих лексических единиц в «печальных» текстах являются вербальной манифестацией депрессивной эмоционально-смысловой доминанты.

Современная жизнь человека полна ежедневных стрессов: и по дороге на работу, и на службе, да и отношения с близкими порой не добавляют ни здоровья, ни настроения. Мировые новости не радуют, личное финансовое состояние не позволяет забыть о борьбе за «хлеб насущный». Депрессия поражает почти 15 % населения планеты. Особенно она распространена в развитых странах.

Но если «обычный» человек, не умея справиться со сниженным настроением, обращается к психиатрам и психотерапевтам, принимает медикаменты, то у творческой личности происходит «переработка» сниженного настроения в поэтические образы. Как писал Байрон, «Абидосская невеста» была написана в четыре ночи, чтобы отогнать грезы. «Если бы это не было так, я бы никогда ее не написал; и если бы ничего не делал в это время, я бы сошел с ума, разрывая свое сердце». Не желая оставлять в себе ту горечь и тоску, которая привносится депрессивным состоянием, писатель, изливая душу, облекает свою тоску в слова, «выливая» ее на читателя. При этом отметим, что для написания текста нужна энергия, которой у истинно депрессивной личности мало.

М. Арнаудов полагает: «Счастье менее продуктивно, чем несчастье… Несчастье сильнее потрясает, дольше продолжается, и формы его проявления более многообразны, поэтому, с чисто человеческой точки зрения, оно нас интересует больше, чем счастье… Так и Ламартин, говоря о безмолвии и бесплодности счастья, раскрывает источник своих песен:

Эмоционально-смысловую доминанту «красивых» текстов составляет демонстративность (истероидность), которая связана с таким психопатологическим вариантом развития, как истерия.

При всех различиях в подходе к истерии все исследователи отмечают, что она проявляется особым, рассчитанным на внешний эффект поведением, и особыми – истерическими – реакциями, которые обусловлены ситуативно.