В то же время величайшие по своей природе враги, если их воспитывать с раннего детства вместе и требовать от них строгой дисциплины, образуют те счастливые семейства друзей-животных, которых показывают в зверинцах. Новорожденные животные не имеют инстинкта страха и явно выказывают свою беспомощность, легко даваясь в руки. С возрастом, правда, они дичают и, если их оставить на воле, вскоре уже не подпускают к себе человека на близкое расстояние. Фермеры, обитатели дикой местности в Адирондаке, говорили мне об очень большой неприятности, когда корова, заблудившись, телится в лесу и ее с новорожденным находят через неделю и больше. Такие телята совершенно дики, бегают так же быстро, как и лани, и нужно употребить насилие, чтобы овладеть ими. Телята же, при которых люди находились в первые дни их жизни, когда инстинкт привязанности проявляется с особенной силой, редко обнаруживают дикость и не боятся посторонних.
То же явление в очень характерной форме наблюдается среди кур. Описание соответствующих фактов мы находим в удивительной статье об инстинкте Спалдинга (Macmilians Magazine. 1873. Febr.). Один и тот же объект, например человек, может вызывать в цыплятах противоположные инстинкты привязанности или страха. Если цыпленок родился в отсутствие курицы, то он
«обыкновенно следует за любым движущимся предметом, руководствуясь одним чувством зрения: он безразлично следует за уткой, курицей и человеком. Недогадливые зрители, видя, как однодневные цыплята бегали за мной и отзывались на мой свисток, в то время как более старшие цыплята следовали за мной лишь издали, полагали, что я обладаю над этими существами какой-то таинственной властью. Между тем я просто приучил их раньше всего к себе; следуя за мной, они руководствовались прирожденным, предшествующим опыту инстинктом: ухо направляло их к полезному предмету сообразно с издаваемым им звуком».
Но если цыпленок видит человека впервые в тот момент, когда испытывает сильный страх, получаются прямо противоположные явления. Спалдинг держал в продолжение четырех дней новорожденных цыплят с завязанными глазами и следующим образом описывает их дальнейшее поведение:
«Каждый из них, когда я развязал ему глаза, обнаруживал по отношению ко мне величайший страх и бросался в сторону от меня всякий раз, как я пытался к нему подойти. Стол, на котором я снял с их глаз повязки, находился возле окна, и все они, как только я снял повязки, принялись один за другим биться в стекла, как дикие птицы. Один из них спрятался между книг, забился в угол и долгое время дрожал там всем телом. Можно догадываться о причине странного, совершенно исключительного одичания птиц, но пока я ограничусь простым указанием на это своеобразное явление. Каково бы ни было значение той резкой перемены, которая произошла в их психическом складе (развяжи я им глаза днем раньше – они бежали бы не от меня, а ко мне), во всяком случае эта перемена не могла быть результатом тех изменений, которые произошли в организме цыплят».
Описанное Спалдингом явление вполне аналогично приведенному мной выше наблюдению фермеров в Адирондаке над одичалыми телятами. Два противоположных инстинкта, относящихся к тому же объекту, созревают последовательно один за другим. Если первый из них порождает привычку, она будет влиять задерживающим образом на развитие второго инстинкта по отношению к данному объекту. Все животные в самую раннюю пору младенчества ручные. Привычки, образующиеся у них в это время, ограничивают проявление диких инстинктов, которые впоследствии достигают полного развития.
