Такие остроумные банкротства дозволяют мгновенно остановить нарушенное равновесие бюджетов. Войны, социализм и экономиче-
ская борьба подготавливают нам еще и не такие катастрофы, и в эпоху всеобщего распада, в которую мы вступили, надо покориться
необходимости жить изо дня в день и не заботиться о будущем, которое от нас ускользает.
Вторая из этих опасностей, представляемых парламентскими собраниями, вынужденное ограничение индивидуальной
свободы, хотя и не так бросается в глаза, но тем не менее, вполне реальна. Она является результатом бесчисленных и
всегда ограничительных законов, вотируемых парламентами, считающими себя обязанными так поступать и не заме-
чающими последствий этого из-за своей односторонности.
Очевидно, эта опасность действительно неизбежна, если даже Англия, представляющая, конечно, самый совершенный
тип парламентского режима (такого, в котором представитель более независим от своего избирателя, чем где бы то ни
было), не могла избавиться от этой опасности. Герберт Спенсер в одном из своих прежних трудов указал, что увеличе-
ние кажущейся свободы должно сопровождаться уменьшением истинной свободы. Возвращаясь к этому в своей новой
книге «Индивид и государство», Спенсер выражается следующим образом об английском парламенте: «С этого времени
законодательство пошло по тому пути, который я указал. Диктаторские меры, быстро увеличиваясь, постоянно стреми-
лись к тому, чтобы ограничить личную свободу, и притом двумя способами: ежегодно издавалось множество постанов-
лений, налагающих стеснения на граждан там, где их действия прежде были совершенно свободны, и вынуждающих их
совершать такие действия, которые они могли прежде совершать или не совершать по желанию. В то же время общест-
венные повинности, все более и более тяжелые, особенно имеющие местный характер, ограничили еще более свободу
граждан, сократив ту часть их прибыли, которую они могут тратить по своему усмотрению, и увеличив ту часть, которая
от них отнимается, для нужд общественных деятелей».
Это прогрессивное ограничение свободы выражается во всех странах в следующей особой форме, на которую, од-
нако, Герберт Спенсер не указывает. Введение целой серии бесчисленных мероприятий, имеющих обыкновенно ог-
раничительный характер, необходимым образом ведет к увеличению числа чиновников, обязанных приводить их в
исполнение, и усилению их власти и влияния; эти чиновники, следовательно, прогрессивно стремятся к тому, чтобы
сделаться настоящими властелинами в цивилизованных странах. Власть их тем более велика, что постоянные пере-
мены правления нисколько не влияют на их положение, так как административная каста — единственная, усколь-
зающая от этих перемен и обладающая безответственностью, безличностью и беспрерывностью. Из всех же видов
деспотизма самый тяжелый именно тот, который представляется в такой троякой форме.
91
Постоянное изобретение таких ограничительных законов и постановлений, окружающих самыми византийскими
формальностями все малейшие акты жизни, роковым образом ведет к сужению все в большей и большей степени
сферы, в которой граждане могут двигаться свободно. Жертвы иллюзии, заставляющей их думать, что умножая зако-
ны, они лучше обеспечат равенство и свободу, народы ежедневно налагают на себя самые тяжелые оковы.
Но это не проходит для них даром. Привыкнув переносить всякое иго, народы сами ищут его и доходят до потери
всякой самостоятельности и энергии. Они становятся тогда пустой тенью, пассивными автоматами, без воли, без сопро-
тивляемости и без силы. Тогда-то человек бывает вынужден искать на стороне те пружины, которых ему не хватает.
Благодаря возрастающей индифферентности и бессилию граждан, роль правительств непременно должна еще больше
увеличиться. Правительства должны поневоле обладать духом инициативы, предприимчивости и руководства, так как
все это отсутствует у частных лиц; они должны все предпринимать, всем руководить, всему покровительствовать. Госу-
дарство в конце концов становится всемогущим провидением. Опыт учит, однако, что власть таких богов никогда не
бывает ни слишком прочной, ни слишком сильной.
Такое прогрессивное ограничение всякой свободы у некоторых народов, — несмотря на внешние вольности, порож-
дающие лишь иллюзию свободы — по-видимому, является последствием не только какого-нибудь режима, но и ста-
рости этих народов; оно представляет один из симптомов, предшествующих фазе упадка, которую не могла избежать
до сих пор еще ни одна цивилизация.
Если судить по наставлениям прошлого и симптомам, являющимся со всех сторон, то большинство наших современ-
ных цивилизаций уже достигло этой фазы крайней старости, которая предшествует упадку. По-видимому, такие фазы
имеют одинаково роковое значение для всех народов, так как в истории они повторяются часто.
Все эти фазы общей эволюции цивилизации нетрудно изложить вкратце, и мы закончим наш труд таким изложением.
