сторон, и мы, в конце концов, совершенно убеждаемся в этом. Прочтя тысячи раз, что мука V спасла таких-то и та-
ких-то знаменитых людей от самой упорной болезни, мы начинаем испытывать желание прибегнуть к этому средст-
ву, лишь только заболеваем аналогичной болезнью. Читая постоянно в одной и той же газете, что А — совершенный
негодяй, а В — честнейший человек, мы, в конце концов, становимся сами, убежденными в этом, конечно, если толь-
ко не читаем при этом еще какую-нибудь другую газету, высказывающую совершенно противоположное мнение.
Только утверждение и повторение в состоянии состязаться друг с другом, так как обладают в этом случае одинаковой
силой.
После того, как какое-нибудь утверждение повторялось уже достаточное число раз, и повторение было единоглас-
ным (как это можно наблюдать, скажем, на примере некоторых финансовых предприятий, пользующихся известностью
и достаточно богатых, чтобы купить себе поддержку общественного мнения), образуется то, что называется течением, и
на сцену выступает могущественный фактор — зараза. В толпе идеи, чувства, эмоции, верования — все получает такую
же могущественную силу заразы, какой обладают некоторые микробы. Это явление вполне естественное, и его можно
наблюдать даже у животных, когда они находятся в стаде. Паника, например, или какое-нибудь беспорядочное движе-
ние нескольких баранов быстро распространяется на целое стадо. В толпе все эмоции также точно быстро становятся
1 Фердинанд Лессепс (1805–1894), французский инженер-предприниматель. Его предприятие по прорытию Панамского
канала (1879 г.) скандально обанкротилось.
71
заразительными, чем и объясняется мгновенное распространение паники. Умственные расстройства, например, безумие, также обладают заразительностью. Известно, как часто наблюдаются случаи умопомешательства среди психиатров, а в
последнее время замечено даже, что некоторые формы, например агорафобия, могут даже передаваться от человека
животным.
Появление заразы не требует одновременного присутствия нескольких индивидов в одном и том же месте; оно может
проявлять свое действие и на расстоянии, под влиянием известных событий, ориентирующих направление мыслей в из-
вестном смысле и придающих ему специальную окраску, соответствующую толпе. Это заметно особенно в тех случаях, когда умы уже подготовлены заранее отдаленными факторами, о которых я говорил выше. Поэтому-то революционное
движение 1848 года, начавшись в Париже, сразу распространилось на большую часть Европы и пошатнуло несколько мо-
нархий. Подражание, которому приписывается такая крупная роль в социальных явлениях, в сущности составляет лишь
одно из проявлений заразы. В другом месте я уже достаточно говорил о влиянии подражания и, поэтому, здесь ограничусь
лишь тем, что воспроизведу то, что было сказано мною об этом предмете пятнадцать лет тому назад и развито впоследствии
другими авторами в новейших сочинениях:
«Человек, так же как и животное, склонен к подражанию; оно составляет для него потребность при условии, конечно, если не обставлено затруднениями. Именно эта потребность и обусловливает могущественное влияние так называемой
моды. Кто же посмеет не подчиниться ее власти, все равно, касается ли это мнений, идей, литературных произведений
или же просто-напросто одежды? Управляют толпой не при помощи аргументов, а лишь при помощи образцов. Во вся-
кую эпоху существует небольшое число индивидов, внушающих толпе свои действия, и бессознательная масса подража-
ет им. Но эти индивиды не должны все-таки слишком удаляться от преобладающих в толпе идей, иначе подражать будет
трудно, и тогда все их влияние сведется к нулю. По этой-то причине люди, стоящие много выше своей эпохи, не имеют
вообще на нее никакого влияния. Они слишком отдалены от нее. Поэтому-то и европейцы со всеми преимуществами
своей цивилизации имеют столь незначительное влияние на народы Востока; они слишком отличаются от этих наро-
дов...
Двойное влияние — прошлого и взаимного подражания — в конце концов вызывает у людей одной и той же страны
и одной и той же эпохи такое сходство, что даже те, кто менее всего должен был бы подаваться такому влиянию, —
философы, ученые и литераторы — обнаруживают все же такое семейное сходство в своих мыслях и стиле, что по этим
признакам можно тотчас же узнать эпоху, к которой они принадлежат. Достаточно короткого разговора с каким-нибудь
человеком, чтобы получить полное понятие о том, что он читает, какие его обычные занятия и в какой среде он живет»1.
Зараза настолько могущественна, что она может внушать индивидам не только известные мнения, но и известные
чувства. Благодаря именно такой заразе, в известную эпоху подвергались презрению известные произведения, например,
«Тангейзер»2, спустя несколько лет возбудивший восторги тех же самых людей, которые его осмеяли.
