Однако одновременно с осознанием не только коллективной, но и личной ответственности выявилось противоречие между личным счастьем и справедливостью Божьей. Казалось естественным, что каждый должен нести полную личную ответственность за все зло, которое он делает. Со всей остротой встал вопрос: как зависит судьба конкретного человека от его поведения и как от судьбы народа? Возникло представление о несовместимости фактов страдания невинных за чужие грехи с представлениями о праведности Бога. Появилась потребность верить, что не только судьба целого народа, но и судьба каждого устроена на основе правды Божьей.

Идея уничтожения вины «добрыми делами» изначально отсутствовала в этике иудаизма . Она возникла в связи с выявлением этического значения результатов страдания. Обнаружилось, что совместные страдания являются более крепкими узами, чем совместные наслаждения. Страдания пробуждают взаимную любовь, поскольку любовь прежде всего необходима страдающему человеку. Так вызревало представление, что мученики умножают и усиливают идеалы человечества, обогащая в душах и чувствах народа нравственное ядро. В книге пророка Исайи мученическая смерть праведника уже искупает грехи всего народа и имеет такое же значение, как жертва, приносимая в день примирения. У пророка Исайи есть сказание об отроке, который добровольно берет на себя страдания за грехи людей. Из-за их злодеяний он терпит муки и поношения, предается позорной смерти, хотя не было на нем никакой вины, а напротив, своею праведностью он помог многим. После смерти он «превознесен» Богом и пожинает необычайную награду. Таким образом, идея, что блаженство будущей жизни может быть куплено ценой страданий и смерти праведника, стала вплетаться красной нитью в историю представлений о Мессии.

...

На подвиг души своей Он будет смотреть с удовольствием; через познание Его Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих и грехи их, на Себе понесет.

Ис. 53, 11–12

Страх Божий рассматривали как начало мудрости, начало безусловно положительное. Среди видов морального совершенства, достигнутого под влиянием этого страха, на первое место ставится смирение. Благотворное влияние этого страха усматривалось в том, что он освобождает человека от страха перед другими людьми, защищает людей слабых и лишает преимущества сильных. В согласии с этими взглядами любая удача трактовалась как вознаграждение за послушание Богу, а несчастье – как кара за непослушание, в частности в болезни видели наказание за своеволие и проступок. Поэтому всякий больной и увечный был осуждаем (Лев. 21. 16–20):

...

И сказал Господь Моисею, говоря: скажи Аарону, никто из семени твоего во все роды их, у кого на теле будет недостаток, не должен приступать, чтобы приносить хлеб Богу своему. Никто, у кого на теле есть недостаток, не должен приступать, ни слепой, ни хромой, ни уродливый, ни такой, у которого переломлена нога или рука, ни горбатый, ни с сухим членом, ни с бельмом на глазу, ни паршивый, ни с поврежденными ятрами.

Требовалось самое почтительное отношение к родителям. Одной из характерных черт ветхозаветной этики являлся запрет обнажаться и обнажать плоть родителей (Лев. 18; 6–17). («Обнажить плоть» подразумевает запрет сексуальных отношений как часть общего запрета кровосмешения.) Отца и мать надо было почитать делом и словом, чтобы перешло на ребенка благословение их (Исх. 20, 12):

...

Почитай отца твоего и мать твою, чтобы тебе было хорошо и чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе. Кто злословит отца своего или мать свою, того должно предать смерти. Не ищи славы и бесчестия отца своего, ибо не слава тебе бесчестие отца.

Перейти на страницу:

Все книги серии Мастера психологии

Похожие книги