В литературе о гипнозе особое место занимает вопрос о криминальных действиях по отношению к загипнотизированным. В первую очередь речь идет о принуждении к половой связи с гипнотизером. И здесь остается в силе все сказанное о неприемлемых внушениях вообще. Не подлежит сомнению, что при наличии нормального торможения такое внушение не будет исполнено, немедленно наступит самопроизвольное пробуждение от гипноза или бурный припадок истерического типа.
Мы уже указывали, что на некоторых сексуально легко возбудимых субъектов действует обстановка гипнотического сеанса — лежачее положение, затемненная комната, пассы, прикосновения. Причиной ложных впечатлений может явиться также некоторое ослабление личной активности и чувства ответственности за свои действия, особенно когда гипнотик твердо убежден в невозможности сопротивляться «гипнотической силе».
В связи с эротическими фантазиями против гипнотизера не раз выдвигались ложные обвинения в преступных действиях. Ввиду такой возможности лиц определенного типа (особенно истеричных) рекомендуется гипнотизировать только в присутствии свидетелей.
Наиболее правильные взгляды по вопросу о применении гипноза в судебной практике высказали отечественные авторы — И. Л. Янушкевич, Э. Ф. Бейлин, В. М. Гаккебуш, В. М. Нарбут, М. М. Перельмутер, Л. М. Розенштейн и А. А. Чернуха-Полежаева, А. Ципес, Н. Филин и Л. Волож и другие, а в последнее время — некоторые из зарубежных.
И. Л. Янушкевич (1892) считал, что гипнотическим состоянием в судебно-следственной работе пользоваться нельзя. Это несовместимо с нашими этическими представлениями. Кроме того, гипнотики могут в гипнозе говорить неправду, они лишь редко высказывают во сне то, что скрывают наяву; многие в состоянии бодрствования восприимчивы к внушениям настолько, что при расспросе становится затруднительно отличить правду от внушенной лжи. Наконец, гипнотики могут под влиянием внушения «вспоминать» о том, чего в действительности не было. Показания гипнотика заслуживают меньше доверия и потому, что его признания не могут быть подвержены проверке путем тщательного психологического анализа.
М. М. Перельмутер (1928) в статье «Применим ли гипноз в судебной практике?» приходит к следующим выводам: 1) погружение правонарушителя в гипнотическое состояние, за редким исключением, невозможно; 2) для того чтобы получить во время гипнотического сна сведения, которые в состоянии бодрствования пациент скрывает от врача, необходим глубокий сон, а такой глубокий гипнотический сон представляет относительную редкость; 3) ввиду возможности акта синтезирования (по И. П. Павлову) и в гипнотическом состоянии, а также ввиду того, что загипнотизированный находится в очень близком контакте с гипнотизирующим и «бесконечно лучше нормального отгадывает, что от него требуется», сведения, добытые в гипнотическом состоянии, не могут расцениваться как достоверные, они могут резко противоречить истине; 4) попытки гипноза в судебной практике, создавая исключительную обстановку с преобладанием элементов страха (особенно при наличии целевого момента), могут служить поводом к развитию реактивного психоза; 5) необходима статья уголовно-процессуального кодекса, запрещающая применение гипноза с целью раскрытия правонарушений.
Гипноз в судебной практике для раскрытия преступлений неприменим. В гипнозе прежняя личность никогда целиком и полностью не исчезает, не изменяется, не уступает место как бы новой личности. Мы можем сослаться на известное письмо Эрнста Тельмана, в котором описываются тщетные попытки гестаповцев получить от него показания в состоянии гипноза.
Первые сведения о гипнозе животных относятся к??63?r., когда D. Schwenter в работе «Diliciae physicomathe» описал эксперимент, заключавшийся в том, что перед клювом связанной курицы проводили меловую черту, и это мгновенно приводило ее в оцепенение. Автор объяснял это явление страхом. Названная работа была забыта, и лишь значительно позже Kircher описал аналогичные явления, назвав их experimentum mirabile (Kircher. О силе воображения курицы).
В 70-х гг. XIX столетия физиолог J. Czermak рядом опытов на птицах показал, что и без проведения меловой черты у птиц наблюдаются явления застывания, каталепсии: вследствие фиксирования взгляда на каком-либо предмете они впадают в особого рода нервный сон.
Heubel, экспериментировавший преимущественно на лягушках, считал гипноз животных обыкновенным сном.
