Нельзя подходить к внушаемости как к явлению всегда отрицательному. Так, в педагогической практике внушаемость (и внушение) играет положительную и даже существенную роль, о чем говорит В. М. Бехтерев: «Внушение или прививание психических состояний играет особо видную роль в нашем воспитании». Чем выше для учащегося авторитет педагога, тем большее значение имеет каждое сказанное им слово.
Явления ятрогений, заболеваний, возникших от неосторожно сказанного слова врача, также связаны с повышенной внушаемостью.
Степень и вид внушаемости у отдельных лиц чрезвычайно различны. Несомненное влияние оказывают при этом возраст, пол, состояние здоровья, усталость, интеллект и т. п.
У некоторых лиц требование, исходящее от другого лица, уже влечет за собой подчинение; у других появляется внушаемость только по отношению к влиянию определенного лица, требование же, исходящее от иного лица, обсуждается с помощью обычного взвешивания мотивов.
В отдельных случаях внушаемость значительно колеблется в зависимости от характера внушений и способа их вызывания. Восприимчивость к посторонним внушениям (гетеровнушаемость) может быть очень велика, а склонность к образованию самовнушений (ауто-суггестивность), напротив, — очень мала. Бывают случаи, когда наблюдается и обратное соотношение.
Существует категория людей, совершенно не доступных внушению со стороны постороннего человека, недоверчивых ко всему, идущему извне, но зато легко поддающихся влиянию ближайших родственников, друзей. Так, если человек кого-либо любит, кому-либо симпатизирует, он легко поддается внушению в соответствующем направлении; иной энергичный, имеющий самостоятельный образ мыслей субъект может иногда полностью находиться под влиянием жены, друга. С другой стороны, человеку, к которому субъект не питает доверия, симпатии, труднее оказать определенное суггестивное влияние. Нередко позволяют внушить себе нечто дурное относительно людей, которых недолюбливают, в то время как дурное относительно любимого человека сразу и безоговорочно отвергают.
В психотерапии различают так называемый феномен проткнутой бумаги, то есть чрезвычайную, излишнюю податливость больного. Больной соглашается со всеми высказываниями психотерапевта, однако он не принимает убеждения психотерапевта и не перерабатывает их.
Условия повышенной внушаемости имеются и в естественном сне. Человек, который видит сон, доступен в известной мере прямому внушению. Прямое внушение обычно легче реализовать, если прикоснуться к руке или лбу спящего, особенно когда он говорит во сне; при этом естественный сон может быть переведен в гипнотический.
Разные авторы объясняли податливость гипнозу различно. Так, по А. Л. Мендельсону, она объясняется верой в силу гипнотизера, страстным желанием поддаться его влиянию, по Ф. Е. Рыбакову — «психической заразой», «паникой»; по A. Moll — чувством сильнейшей зависимости от гипнотизера; по A. Adler — чувством неполноценности с созданием сверхкомпенсаций (например, желание «фигурировать» на сцене, хотя бы под гипнозом); по J. Dejerine — общим переутомлением, напряженностью, озабоченностью, безвыходностью положения; по Е. Kretschmer — душевной подчиненностью, несамостоятельностью.
Е. Tromner считает, что подчиняемости, а следовательно и внушаемость, от степени которой зависит гипноз, есть производное «стадного инстинкта» (подчинение вожаку). J. Schultz отмечает, что подверженность внушению слагается из самых различных элементов; дисциплинированность, послушание, преданность, доверчивость, повиновение могут быть следствием как рационального воспитания и личной твердости, способности к аффективному воздействию и подвижности, так и пассивности, отсутствия критики.
Ни одному из вышеперечисленных авторов не удалось объяснить внушаемость и восприимчивость к гипнозу.
Согласно учению И. П. Павлова о высшей нервной деятельности, внушаемость зависит от того, в какой степени заторможена кора больших полушарий в тот момент, когда воспринимается данное внушение (иначе говоря, от глубины гипноза). Особо важную роль во внушении и внушаемости играют парадоксальная и уравнительная фазы.
Парадоксальная фаза способствует усилению влияния содержания слова, которое вообще слабее по сравнению с реальным раздражителем.
Во время гипноза вследствие распространившегося по коре больших полушарий сонного торможения понижается тонус коры головного мозга. Когда на кору с пониженным тонусом действует словесный раздражитель, он гораздо легче концентрирует раздражение в соответствующем пункте.
Концентрированное местное раздражение в коре больших полушарий по «закону взаимной индукции» усиливает противоположный процесс — торможение (отрицательная индукция).
В связи с тем, что тонус коры больших полушарий все время колеблется, а также различен у разных индивидов, как внушаемость, так и самовнушаемость непостоянны, изменчивы, динамичны (К. И. Платонов).
