Я остановилась перед разорванной в клочья изнутри сточной трубой, откуда легким ручейком протекали отходы. Не обращая внимания на разговоры остальных членов группы Кантера-6, я долго и пристально вглядывалась в пространство вокруг трубы; мне нужно было прислушиваться к этой темноте, где между руинами изредка завывал легкий сквозняк. Как ранее отмечали, из-за темноты было трудно увидеть хоть что-нибудь путное, лишь воображение изображало во тьме странные образы и этот тихий звук ручейка раздавался в голове пугающими нотками, будто совсем скоро произойдет что-то страшное. Но, как и в случае с щелчками и метрономом, ручеек помогал сосредоточиться.
Спустя некоторое время я кивнула самой себе, нервно дернув плечом.
— Хотите увидеть масштабы опасности? — спросила я, обернувшись к спутникам.
Сняв рюкзак, достала оттуда некоторое устройство, отдаленно похожее на обычный переносной прожектор. От лампы прожектора при прикосновении исходил тусклый багровый свет. При включении устройство осветило участок тоннеля обрывчатым красным светом, очень странно воздействующим на глаза. При долгом свете от него без специальных защитных очков становилось невыносимо. Просвечивая тьму своим прожектором, я несколько раз сверялась с наручным счетчиком Лампы Линеаса.
Два с половиной, — остановилась шкала на дисплее счетчика. Это не хорошо.
Полученные показатели заставили меня скорректировать свои планы. Но почему-то разрыв был более-менее стабильным. К счастью для нас.
Счетчик, изобретенный первопроходцем в области астральных исследований, показывает плотность частиц, просочившихся с астрального измерения в наш мир. А как он разработал сие устройство? — Спросил бы любой разумный. Увы, ответ находится под грифом [совершенно секретно] и без должного допуска нет возможности узнать. А мне влом всё это объяснять. Нужно знать лишь следующее — оно работает только в руках псионика и точка.
Для чистоты показаний я не спешила отключать устройство. Со стороны многим показалось бы, что ничего абсолютно не происходит. Просто стоят несколько человек в сточных тоннелях и устраивают унылое светошоу в ночи. Однако со временем от воздействия алого свечения начинало происходить нечто странное. Очертания объектов и даже само пространство вокруг них становилось, словно искаженным, как будто на экране телевизора появлялись битые пиксели. Иногда в этой картине с ало-черными красками мерещились кое-какие очертания, формы и образы, а иногда и силуэты неведомых существ, которых разыгравшийся и ничего не понимающий разум рисовал против своей воли, чтобы не сойти с ума. Но это не глюки, а вполне себе материальные объекты. Пусть и трудно их отличить.
Как и подобает уровню опасности, я ожидала худшего — разрыв скорее всего начнет рассеиваться не совсем так, как хотелось бы. На самом деле, аномальные разрывы — не такая уж и редкость. Особенно их можно ощутить в местах Великих Трагедий и Исторических Свершений. Но при всех остальных случаях подобные разрывы со временем исчезают сами собой. Однако, здесь было что-то ещё. Этот разрыв был словно подконтрольным, рукотворным.
Для более детального и углубленного видения мне потребуется психическая стимуляция. А то мозг что-то настойчиво требовал отдых. Но меня поспешила остановить моя напарница.
— Ты уверена, что без этого не обойтись? — спросила она с беспокойством в голосе.
— Кэс, — перешла я на шепот, чтобы нас никто не услышал. — Ошибок быть не должно. А это допустимый риск. Лучше разобраться во всём сейчас и быстро.
Подруга ещё некоторое время смотрела на меня с сомнением, затем кивнула.
— Ладно. Только один раз. Учти, я буду за тобой следить.
Порывшись во внутреннем кармане куртки, я достала специальную капсулу с таблетками. Насыпав на озябшую ладонь две пилюли розового цвета, проглотила их одним махом. На вкус они были кислыми как лимон, но ничего сверхпротивного. После приема препаратов, я стояла в бездействии, словно в трансе около пяти минут с запрокинутой головой и только потом обернулась к спутникам. Думаю, сейчас пока опасно воздействовать на разрыв. Любое вмешательство возможно лишь сильнее повредит. Нужно понаблюдать, хотя бы день-два.
Эффект препарата не заставил себя долго ждать. Вскоре изнутри меня обдало жаром. А пальцы против воли начали трястись как у заядлого алкоголика или наркомана, и я поспешила спрятать руки в карманы куртки. Но видя, как людям не комфортно, я выключила свой прожектор и убрала обратно в рюкзак. Блин, тяжелая зараза.
— Где я могу увидеть пострадавших?
— В местной больнице, — с некоторыми трудностями вымолвила ответ Сара.
