Гм… Он точно не псионик. Образ спецагента Каллиган не горел ярко, но от него веяло внутренней силой, стойкостью и решительностью.
Я, как и обещала Кэс, решила отмалчиваться по мере сил. Потому что я, как выяснилось, не особо нравлюсь любому начальству из-за своего отношения ко всему. Невольно подрываю авторитет и задеваю «эго». Видимо, тут дело в подсознании. Когда я смотрю на них, невольно использую псионику и «задеваю» их. А любое касание разума организм считает за угрозу.
Удобно откинувшись на спинку стула и закинув одну ногу на другую, скрепила руки в замок на груди. Зафиксировав себя в таком положении, я неотрывно следила за человеком напротив. Стороннему наблюдателю показалось бы, что я просто таращусь в пустоту перед собой. Но благо за этими очками никто и не заподозрит меня в пристальном наблюдении за кем-либо. Да и из-за моей особенности зрения тоже. Получается, я — идеальный агент слежки! Хотя, пожалуй, это слишком громкое заявление. Пока что сойдемся на «идеальный агент-стажер».
После первого «прозрения» в последствии травмы я смогла приспособить зрение, а потом в последующие полгода обучения «улучшала» его. Я смогла настроить зрение так, словно оно включается и выключается как в камере или на автомате лишь по мысленному приказу. При активации оно почти близко к нормальному, но не совсем и только на время, где требовалась немалая концентрация и определённые усилия в манипуляции псионикой.
Но, есть ещё куда расти. Мимика и жесты виднелись немного кривовато, но достаточно, чтобы разобраться в них, а вот эмоции можно было заметить и ощутить по изменившейся цветовой палитре образа. Прочувствовать их, просканировать, как сказал бы профессор Краусс. И пока же образ Каллигана оставался металлически серым. Оно ничего кроме собранности и недоверия к нам мне не говорило.
— Не стану ходить вокруг да около, — начал он после минутного молчания. — К нам стремятся очень немногие, эта работа отнюдь не для всех.
Тем более для нас, имел он виду. И я его отлично понимаю. Мы скорее похожи на студенток-припевочек.
— Мы ознакомлены со спецификой отдела, — сдержанно и спокойно отвечала Кэссиди. — И имеем представление.
— Что вы действительно имеете, — криво улыбнулся Каллиган, — так это высшие оценки и всё. Сколько раз вы работали на «поле» в институте? Имеете ли вы представление об улице? О преступниках?
— Нисколько.
— Вот именно, — подчеркнул спецагент. — А если быть точным, у вас всего несколько месяцев курсов в Академии Псикорпуса в тепличных условиях, где мало общего с реальностью.
— А как иначе? Всем нужно с чего-то начинать, агент Каллиган.
— Хоть в чём-то вы правы. Ладно. Знаете, что такое ПР-ПТП? — резко сменил разговор Каллиган.
Мужчина оценивал нас. Я пару раз ловила на себе его мимолётный взгляд. Несмотря на то, что он не псионик, мужчина был не так прост. Хотя, иначе и быть не могло.
— Да. Это «программа предотвращения тяжких преступлений».
— Верно. В Псикорпусе разрабатываются методы допроса и анкетирования для массового использования. Он основан на всех паранормальных убийствах нашего времени, — Каллиган протянул брошюру в мягкой глянцевой обложке. — Здесь есть глава для следователей, для выживших жертв, и для совершенно невинных, если таковые встречаются. Есть листы для преступников, которые согласны отвечать на вопросы, а есть специальный опросник, который используется следователями при столкновении с неразговорчивыми людьми. При этом он фиксирует не только ответы, но и реакцию. Эта методика позволит массово выявить девиантов среди населения. Сейчас это наиболее перспективная программа для нашего отдела, а вся эта паранормальщина хороша только на бумаге и годится для рекламы.
Намёк был яснее ясного. Он не хочет нас видеть в своём отделе. И сейчас он плавно подведёт, чтобы мы начали обдумывать о другом месте службы. Более подходящем для нас, так сказать.
Отвлёкшись на минуту, для интереса я пролистала брошюрку. Знаете, в моем списке самых ненавистных мне вещей ступеньки уступили место буквам и чтению. Читать приходилось только при помощи неимоверной концентрации. Зато это своего рода тренировки, да? Кэс не раз отмечала, что я читаю, не смотря в сторону самих страниц, как будто застыв на месте. Со стороны это довольно жуткое зрелище, наверное.
— Какие тесты вы сдавали?
— ММПИ, тематические апперцепции, по системе «Бендер-Гештальт», парапсихологический тест «Ганцфилд».
— Насколько вы пугливы?
— Не особенно.
— Брезгливы?
— Нет.
— Вас не пугает вид крови и останков?
— Нет.
— У вас имеется военная подготовка? Сможете ли вы постоять за себя?
— Да.
— Приходилось ли вам принимать оружие против человека.
— Нет.
Беседа Кэс и агента Каллигана крутилась в голове задним фоном, пока я вчитывалась в брошюру. Здесь причислялись методы допроса, какие факторы влияют на успешное извлечение информации при обычном разговоре и на допросах. А первая страница начиналась с одной неплохой мысли: «все самые великие тайны выбалтываются не из-за шантажа или по принуждению, а в порядке самореализации или самоутверждения в ходе будничной равной беседы».