— Слушай, что ещё нашла, — воскликнула Кэс с соседнего кресла. — Из папки под названием «аномальная потеря памяти» из разряда пустышек. Так вот, далее из слов пострадавших ведущий агент составил протокол. Вся семья потеряла память о двух неделях. Как они говорили, всё началось со снов. Но экспертиза показала, что в их крови не обнаружено ничего подозрительного. А психологи расходятся во мнении… Там ещё какие-то заметки, но у меня вопрос: «зачем такое вообще расследовать?».
— Потому что это относится к псионике? Ну, похоже же. Что там дальше?
— Установлено, что все они обычные люди. Отец рекламщик. Мать семейства бухгалтер. Её-то коллеги и заметили пропажу и забеспокоились за то, что она не выходила на связь больше трёх дней. Хотя она никого не предупреждала и не находилась в отпуске. На четвёртый день полиция обнаружила их в доме и всех за столом в странном состоянии, будто они находились в трансе. Все они были истощены и обезвожены, поэтому госпитализировали всех. Очнувшись, семья не могла вспомнить последние дни. Но все твердили о странном сне — красное поле и красную луну.
— И какой вывод сделал агент?
— Отравление угарным газом. И последующие галлюцинации от него.
— Мило. Не подскажешь, до скольки нам копаться здесь?
— До семи, кажется.
— А сколько прошло?
— Час двадцать.
— Чего? И всего-то?! — искренне удивилась я. А казалось, что целая вечность.
Похоже, я ошиблась, это будет очень долгое и нудное чтиво. Хорошо хоть местные аналитики правильно всё рассортировали. На проверку всех «чудных» зафиксированных заявлений от жителей уйдёт уйма времени… Да… Вот она — наша новая реальность.
— Анна, у нас вообще есть смысл торопиться?
— Кто знает, Кэс, кто знает… Ладно, что там ещё интересного есть? И ты что-нибудь написала? У меня попадаются одни только сводки о каких-то наркоманах и безумцах.
— Неа, ничего в голову не лезет. Какой анализ он от нас вообще ждёт? Я не догоняю…
— Кто знает, Кэс, кто знает… Гм… Видимо, мне не стоило говорить лишнего.
— А-ха-ха, да! И это его месть!
— Эх… Ладно, пойду кофейку налью.
— Ага, и мне прихвати.
— Оу-кей…
Вечер вторника. Темень уже давно опустилась на улицы Нью-Эдема, но по освещенности на дорогах и всякого рода рекламным вывескам такого сразу не скажешь. После первого рабочего дня мы с Кэс сидели на крыльце входа старинной кирпичной пятиэтажки в спальном районе города — возле психиатрического диспансера. Здесь мы проверяли нескольких пациентов на подозрение в псионике. Но ничего такого я не увидела.
— Думаешь, он и вправду замаринует нас до конца практики в архиве? — выдохнув струю дыма, спросила Кэс.
— Вполне возможно. Мне он не показался человеком, который бросает свои слова на ветер.
— Тогда сидим и не рыпаемся до конца стажировки. Или что?
— Не знаю. Посмотрим. Хотелось бы, конечно, настоящей работы.
— Ага.
Время от времени спереди доносились громкие возгласы веселящихся людей.
— Милый тут контингент. Под стать заведению.
Она взглянула на площадку, где сидела группа молодых людей и горланила на всю улицу.
— Люди как люди, — пожала я плечами, не удосужившись посмотреть в их сторону. — Что пишут остальные, как устроились?
— Всяко лучше нас. Все почетные стажеры агентства национальной безопасности. Ну, скорее всего. Или вовсю отдыхают в каком-нибудь НИИ.
— Гм…
— Только второй день, а я будто уже вечность копаюсь в бумагах, содержимое которых не хочется видеть, читать, уж тем более вспоминать.
— Да. Это ещё только на бумаге. Представь, как эти люди работали вживую. Как собирали останки тех жертв, улики под давлением общественности, начальства и близких. Как общались с разного рода маргиналами.
— Да уж… Лучше пойти аналитиком, да?
— Хех, ну, да. А что сказал твой отец, когда узнал, куда ты пойдешь?
— Я с ним не разговаривала.
— Кэс…
— Мм? — она сделала вид, что не поняла меня.
— Почему?
— Это не его дело, — просто ответила она и закончив с сигаретой, стала собираться. — Что ж, возвращаемся?
— Давай.
— Завтра опять к шести вставать?
— Ага.
— Неет… — взмолилась я.
Относительно свежий форд сиерра черного цвета досталась ей от матери. И в очередной раз катаясь с ней по вечерному Эдему, я призадумалась обо всём произошедшем. За всю сознательную жизнь я ни с кем так не дружила, как с ней. Она стала своего рода моей семьей, которого у меня никогда не было. С ней не было никаких проблем, размолвок, что крайне удивительно. И я невольно мыслями возвращалась в момент аварии и в последующие дни после неё в больнице. Как я тогда проклинала себя и судьбу за этот «подарок», но сейчас, если бы мне дали шанс вернуться в прошлое и избежать аварии, я бы ничего не стала менять.