Через день день после приезда обратно в отдел нас ждало «теплое» приветствие. Начальник тюрьмы, а точнее мистер Вейнс, подал жалобу на наблюдателя Псионикума. Тот в свою очередь перенаправил жалобу Филиппу Моррису, а Моррис Каллигану. Спецагент вкратце объяснил суть претензии Вейнса. На белом листке по-черному было написано: как я его жестоко оскорбила, унизила его человеческое достоинство и издевалась, пользуясь своим служебным положением. В общем, стандартный такой набор жалоб.
— Ха? Только Эд настучал, а как же Пол?
— Это не шутки, мисс Рейн. Дисциплинарный комитет принял его жалобу, и рассмотрит в ближайшие дни.
— А что по поводу его слов? Вы же сами видели на записи.
— И что? Он ничего не сделал. А вы спровоцировали его.
— У него псионика. Я хотела это проверить.
— И чего вы хотите, мисс Рейн? Мистер Вейнс уже отбывает своё заключение, он всё признал.
— Разве дело не открывается при обнаружении новых улик?
— Открывается, но дело мистера Вейнс закрыто, он получил заслуженное наказание. Тут нет новых улик.
— Если он скрывает свои псиспособности, он может скрывать ещё что-то. Или сбежать в любой момент.
— Это не оправдывает ваших действий, мисс Рейн. У преступников тоже есть права. Вы отстранены от службы до принятия решения о жалобе. Сдайте ваше удостоверение.
Ясно. Разговор с ним как об стенку горох.
— Да что я сделала… — поставила названную вещь ему на стол и взглянула ему в глаза. — Скажите, мистер Каллиган, вам ведь он понравился? Вы ведь часами говорили с ним тогда, мы видели ваши допросы. Приятный во всех отношениях человек не вызывал никаких негативных чувств. Он внимательно вас слушал, содействовал расследованию и даже раскаялся в них. Вы даже делились своей историей, о семье.
— Я знаю кто он, он — убийца, мисс Рейн.
— Ну, да. Но всё же вы ему открылись. Ему. Подумайте, может это его способность так действует на людей? Вы ведь ничего о псионике не знаете. Это так к слову. Кхм-кхм. Если на этом всё, я могу идти?
— Да, можете идти домой, вас вызовут. А вы куда, мисс Уильям? Мистер Вейнс подал жалобу только на мисс Рейн.
— Что? Почему?
— Не могу знать.
— Гм, тогда увидимся позже, Кэс. Агент Каллиган.
— Черт. Надо было мне ему врезать.
— Агент Уильям… — мотнул головой Каллиган.
Обратно в общежитие я возвращалась уже на метро. Хотя нет, раз у меня появилось много времени, можно заглянуть в одно место, куда я хотела.
Не сказать, что я досконально изучила материалы дела мистера Вейнса, но что-то уже не сходилось. Он так благоговел перед псионикой, притом у него точно имеются определенные зачатки к ней, и вот так просто сдался полиции спустя годы зверств? Не верю. Ещё одна несостыковка была связана с самим Псионикумом, о которой не принято говорить. Что, если проверки проворонили не одного его? И прямо сейчас на свободе гуляют неучтенные псионики. Погрешность всегда имеет место быть.
И вот ещё, опасность псиоников-преступников в их «специфичном» восприятии мира. Они рано или поздно должны были прочувствовать и осознать свою уникальность так же, как и Вейнс. А любую способность так и хочется испробовать на ком-нибудь, ведь так?
Ну да ладно, поживём — увидим, насколько я права. К тому же, сейчас проверить слова Вейнса не представлялось возможным — прошло слишком много времени. А его дело закрыто. Каллиган прав в одном, преступник сидит. Что ещё надо?
Из пелены размышлений меня вывели слова диспетчера метро. Я осмотрелась по сторонам. В это время в ярко освещенном вагоне было не так многолюдно. Не то время дня, все на работе. И я вспомнила давно минувшие дни до всего этого. До потери зрения, и вообще, я нередко пользовалась метро. Хотя воспитатели нам постоянно твердили — это место не безопасно для детей. На деле же подземный мир, он же «подземка», всегда манил всех бунтарей и маргиналов. А для некоторых подземка — это место для заработка. Подальше от чужих глаз из поверхности. Поговаривали, что там, внизу, жизнь кишит не хуже, чем на поверхности. Не знаю, насколько это правда, но там и впрямь есть свои жители. Ну, если отойти от центральной части города, конечно.
На сходе часы моей станции огласили полпятого. И внезапное отстранение дало мне несколько свободных часов до вечера, и я держала путь в место, куда не бывала давно. Было непривычно гулять по своему старомурайону. Некогда знакомыепейзажи выглядели ещё более угнетающе.
— Ты полицейская, да? — с неожиданным вопросом меня встретил пацан лет восьми на лестничном проеме старого общежития. Слегка чумазый, со светлыми волосами и рваными коленками. Он выглядел несчастнее всех.
— С чего ты взял? — остановившись, присмотрелась к нему.
— У тебя пистолет.
Гм… Какие мы наблюдательные.
— Ну, допустим. А что?
Пацан несколько секунд просто смотрел мне в глаза, а затем ушел к себе:
— Ничего. Мне пора.
Э-эм… И что это было? Ладно…
Далее я шла по давно покинутым тропинкам в сторону муниципального дома для сирот. Старое трехэтажное здание с тех пор не изменилось. Хотя за эти годы и пытались прикрыть осыпающийся фасад новой косметикой. И вроде забор перекрасили.