Изменения касались даже таких мелочей как одежда. Теперь я понимаю, что пуговицы придумал тот, кто ненавидел слепых всем сердцем и душой. Вместо джинсы и рубашек я теперь переоделась в свободный спортивный костюм. Его легко надевать и вообще, ткань у него такая гладкая и мягкая…
Мм… Кхм-кхм, извините, отвлеклась. А вот с обувью я ничего не решила, хотя и советовали что-то легкое, но я оставила высокие кроссовки — шнурки помогут мне постоянно развивать мелкую моторику, нашла я себе тупое объяснение. Да и с любимыми кроссовками расставаться на хотелось. Мы с ней столько прошли. Хе-хе.
Так, что ещё можно сказать? Из нового у меня появилась раскладная трость из легкого и прочного сплава по типу алюминия и очки со светодиодами. Почему со светодиодами, вдруг спросит кто-то? Это просто для того, чтобы не быть как все слепые. Последнее, в общем-то, не обязательно, ну пусть будет, не помешает. Так сказать, это будет моим отличительным знаком. А то в обычных черных очках ходят все слепые.
Думаю, я готова к самостоятельной жизни. Осталось, наконец-то, пройти последнюю проверку в Зале Разуме, получить заслуженную «0», попрощаться с приютом и ворваться в жестокий мир. Я так и так хотела поступить до аварии. Как говорится, жизнь-то продолжается. Даже подыскала себе подходящее учебное заведение. Раз уж я теперь льготник сразу по нескольким пунктам, можно с повышенной уверенностью надеяться на поступление. Мое государство в этом плане не плох. Или это мне так повезло? Хм.
— Ну что, Анна, готова? — после хлопка открывшихся дверей раздался рядом голос доктора Шарри, ответственного за пространственную ориентировку. — Анна? — повторил он, вырывая меня из пелены воспоминаний и размышлений.
Его легко узнать по низкому утробному голосу, всегда доносящимся откуда-то выше тебя и по тяжелой поступи. Почему-то я представляла его, как огромного бугая с маленькими и добрыми глазенками. Все пациенты отзывались о нем очень хорошо — что истинно факт.
— Тот же маршрут?
— Нет, сегодня боевое крещение — тебя ждут оживленные улицы нашего славного города. Без сопровождающего.
Ага, как же, отпустил он своих пациентов. Точно будет неподалеку. Уж слишком он любит свою работу, что достойно похвалы.
— А можно мне наушники?
— Ты серьезно, Анна? — думаю, он скрестил руки на груди и смотрит на меня сейчас с легким укором, а может и не с легким.
— А что?
— Сколько раз говорить, слух — один из твоих опор, надежный ориентир и друг. А лишний шум будет только мешать.
— Да ладно, я справлюсь. Или вы хотите лишить меня единственной радости в жизни? Уверяю, я буду предельна осторожна. К тому же, разве я не освоилась так, что во мне слепого не заподозришь, если бы не эти очки и трость? Отнятое зрение взамен даровало мне нечеловеческую ловкость!
— Ага-ага, скажи ещё супер силу.
— Ну, а если я скажу «пожалуйста»? Ну пожалуйста, — без живых глаз как-то сложно сделать жалостливый взгляд, но, по-моему, что-то получилось.
— Ладно, я сейчас… — сдался он под моим напором и ушел, хотя я расслышала его тихий шепот. — Надеюсь, меня за это не уволят…
Когда он вышел, покрутила тростью и отточенными за все эти дни движениями разобрала её в один взмах. Мне нравится моё новое приспособление. Её вес приятно ощущается в руках, эргономичная рукоять идеально лежит на ладони, а эти щелчки при разборе — просто мм… Только вслушайтесь.
Радостно орудуя тростью, спокойно покинула свою палату и вышла в оживленный коридор реабилитационного центра.
Сразу скажу, доктор зря так волнуется. Как я уже говорила, я точно готова к жизни. И я же не полностью ослепла, как бы дико это не прозвучало. Да, я не вижу нормально, однако… Гм… Эх, как бы объяснить-то? Гм… Вот, вы когда-нибудь видели снимки в негативе? Эти фото с черным фоном и грубо выделенными краями объектов светлыми линиями. Можно сказать, у меня почти то же самое, но и это ещё не всё. У меня будто бы расширился круговой обзор. Звучит бредово, весьма бредово, соглашусь, но у меня нет других объяснений. Хотя, по-моему, это просто создается такое впечатление из-за пространственной ориентации на слух — не более.
К такому было сложно привыкать, когда боишься сделать шаг. Но потом дело пошло. И неуверенность медленно отступила. Сначала это, повторюсь, было очень и очень необычно, да и сейчас, если честно, тоже — я не полностью привыкла к изменениям. Ориентироваться в пространстве теперь приходилось совсем иначе и медленнее, чем зрячий. Но человек — тварь приспосабливающая. А я — тем более та ещё тварь. Так что, тут вопрос лишь в упорстве и времени. Возможно в будущем я стану ориентироваться подобно летучей мыши, кто знает…
С доктором Шарри мы встретились уже у холла на первом этаже. Он одолжил свои наушники и сопроводил до внешних ворот территории центра. И пожелав удачи, сказал, когда мне возвращаться.