Снаружи ясно ощущался конец осени. Временами пронизывали кусачие морозные ветра. Я подняла воротник спортивки до носа и прислушалась к звукам. Со всех сторон меня окружил шум города: рев моторов, сигналов, гомон людских разговоров, где-то играла музыка, шум стройки и прочее. На утреннюю прогулку по городу ушло несколько часов. И я вернулась обратно без каких-либо синяков, которых явно ожидал увидеть доктор Шарри.
После обеда меня ждало последнее занятие в «бытовой самостоятельности» — необходимое условие социальной адаптации незрячего человека. И до моего «выпуска» из реабилитационного центра оставались считанные дни. И они, ставшие рутиной, пролетели один за другим, приближая «долгожданный» день выписки в одно мгновение. А потом настала пора избавления от псиучета и с сегодняшнего дня я стану «нормальной». К полудню меня навестила миссис Кимберли, чтобы забрать в Зал Разума и поделилась с последними новостями.
— Здравствуй, Анна, — пришла она, когда собирала свой рюкзак.
— Привет, — ответила, не обернувшись, но уловила знакомый запах — от неё пахло приятным мылом, лаванда, вроде бы или сирень.
Я точно ощущала на себе её взволнованный взгляд. Повернувшись, присмотрелась к её очертаниям. Они немногим отличались от очертания остальных людей. От неё будто бы веяло некой мягкой теплотой, которая нежно обволакивает тебя всю. Потому что она сама такая, да? Строила предположения.
Некоторые люди и впрямь выглядели в моих «глазах» не похожими друг на друга. А их светящиеся силуэты различались по цвету, по яркости, четкости и исходящему от них ощущению — некоторые холодные, а некоторые наоборот источали жар, некоторые легкие, словно воздух, а другие тяжелые, крепкие и сухие, как бетон. Но это всё субъективно, конечно. И вряд ли имеет под собой хоть какой-нибудь смысл. Наверное.
— Тебе не обязательно так торопиться, Анна.
— Я уверена, что готова к жизни.
— Рада слышать.
— Как там остальные? Сколько поступило в Псиинститут?
— Нисколько.
— Ну, что и ожидалось.
— Да. Зато некоторые были в восторге. Какие планы в будущем?
— На днях посмотрела университет Вэнсона. Стану судьей, слепой слугой Фемиды, так сказать. Мне же подходит? Гм… «посмотрела», теперь это как-то странно звучит из моих уст, да? Хе-хе.
— Вижу, твоя самоирония никуда не делась, — я могла поклясться, что она сейчас улыбнулась.
— Я, конечно, пропустила с подачей заявки в этом году. Так что, буду готовиться на следующий год. Я хотела спросить, когда мне можно сдавать тест на псионика? Там же вроде зависит от места проживания?
— Я как раз пришла по этому поводу. Мне сказали сегодня в два часа дня у них свободно.
— Да? Тогда сегодня?
— Если ты готова.
— Я готова. Пойдем.
— Тебе помочь?
— Нет, спасибо. Я сама, — закинула рюкзак и схватила трость.
На выходе из палаты я почувствовала неладное. Вокруг стояло несколько людей, и они чего-то выжидали, застыв посреди коридора. А затем раздался радостный голос доктора Шарри.
— С успешной реабилитацией! Надеемся, что ты сюда больше не вернешься и достойно встретишь новую жизнь!
Боги…
— Эм… Спасибо. Вам. Всем, — невпопад пропела я от неожиданности.
— Анна, вот держи, подарок от меня как моему самому упорному и не ноющему пациенту.
— Что это? — ощупала небольшую коробку.
— Угадай.
— Ну, нет. Гм… А как же ваши слова, что они будут мешать?
— Угадала? Тогда, просто скажи «спасибо».
— Ой, гм… да, спасибо за всё доктор Шарри, сестра Пэлтон, доктор Эймс. И за эти наушники гм… тоже.
— Всего хорошего, Анна, — обняли меня крепкие руки.
— И вам, — попрощалась с докторами.
Действительно хорошие люди попались… И, по-моему, я говорю такое не в первый раз.
Спустя час на такси вместе с миссис Кимберли мы прибыли в Зал Разума в нашем районе. По всей видимости, Институт уже вовсю погружен в учебный процесс, так как людей в здании было много. По словам миссис Кимберли, нас должны были встретить, а пока мы стояли у регистрационной.
Парадная Зала Разума ощущалась очень необычно, как будто здание наглухо герметично и с идеальной звукоизоляцией. В ушах ощущалось давление от замкнутости. А каждый шум раздавался слишком отчетливо, что я даже могла с точностью сказать, откуда и куда идет тот или иной человек по его топоту.
— Анна Рейн?
— Здесь, — подняла руку.
— Пройдемте со мной, а вы, миссис Кимберли, можете подождать её в зале ожидания, — кратко бросил строгий женский голос.
Каблуки женщины передо мной раздавались монотонным звуком по холодному мрамору. По пути мы пересекались с некоторыми людьми, которые здоровались с женщиной, и, поднявшись на лифте, вскоре пришли в кабинет, который пропах лимонами. В помещении сидела дюжина силуэтов.
— Можно вашу карточку? — я без вопросов протянула ей свою ИК*. Раздался щелчок и мне вернули обратно. — Подождите здесь.
Отыскав стул, устроилась на нем и украдкой «присматривалась» к остальным. Ну, как присматривалась… Оценивала их очертания и вслушивалась: кто-то слушал музыку, кто-то общался между собой, кто-то играл на телефоне.