ПСС, т.1 полностью

Другая «важная сторона» материализма, — продолжает г. Струве, — «заключается в том, что экономический материализм подчиняет идею факту, сознание и долженство­вание — бытию» (40). «Подчиняет» — это значит, конечно, в данном случае: отводит подчиненное место в объяснении общественных явлений. Субъективисты-народники поступают как раз наоборот: они исходят в своих рассуждениях из «идеалов», нисколь­ко не задумываясь о том, что эти идеалы могли явиться только известным отражением действительности, что их, следовательно, необходимо проверить фактами, свести к фактам. — Народнику, впрочем, без пояснений будет непонятно это последнее поло­жение. Как это так? — думает он, — идеалы должны осуждать факты, указывать, как изменить их, проверять факты, а не проверяться фактами. Это последнее кажется на­роднику, привыкшему витать в заоблачных сферах, примирением с фактом. Объясним­ся.

Наличность «хозяйничанья за чужой счет», наличность эксплуатации всегда будет порождать как в самих эксплуатируемых, так и в отдельных представителях «интелли­генции» идеалы, противоположные этой системе.

Эти идеалы чрезвычайно ценны для марксиста; он только на их почве и полемизиру­ет с народничеством, он полемизирует исключительно по вопросу о построении этих идеалов и осуществлении их.

436 В. И. ЛЕНИН

Для народника достаточно констатировать факт, порождающий такие идеалы, затем привести указания на законность идеала с точки зрения «современной науки и совре­менных нравственных идей» [причем он не понимает, что эти «современные идеи» оз­начают только уступки западноевропейского «общественного мнения» новой нарож­дающейся силе] и взывать далее к «обществу» и «государству»: обеспечьте, оградите, организуйте!

Марксист исходит из того же идеала, но сличает его не с «современной наукой и со-

*

временными нравственными идеями» , а с существующими классовыми противоре­чиями, и формулирует его поэтому не как требование «науки», а как требование такого-то класса, порождаемое такими-то общественными отношениями (которые подлежат объективному исследованию) и достижимое лишь так-то вследствие таких-то свойств этих отношений. Если не свести таким образом идеалы к фактам, то эти идеалы оста­нутся невинными пожеланиями, без всяких шансов на принятие их массой и, следова­тельно, на их осуществление.

Указав, таким образом, общие теоретические положения, заставляющие признать материализм единственно правильным методом общественной науки, г. Струве пере­ходит к изложению взглядов Маркса и Энгельса, цитируя преимущественно сочинения последнего. Это — чрезвычайно интересная и поучительная часть книги.

Чрезвычайно справедливо указание автора, что «нигде не приходится натыкаться на такое непонимание Маркса, как у русских публицистов» (44). В пример приводится прежде всего г. Михайловский, усматривающий в «историко-философской теории» Маркса только выяснение «генезиса капиталистического строя». Г. Струве с полным правом протестует против этого.

* Энгельс в своей книге «Herrn Ε. Dührings Umwälzung der Wissenschaft» («Переворот в науке, произ­веденный г-ном Ε. Дюрингом». Ред.) превосходно заметил, что это — старый психологический метод: сличать свое понятие не с фактом, который оно отражает, а с другим понятием, с слепком с другого фак-

та¹¹⁶.

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА 437

Действительно, это в высшей степени характерный факт. Г-н Михайловский писал о Марксе много раз, но никогда и не заикался о том отношении, в котором находится метод Маркса к «субъективному методу в социологии». Г. Михайловский писал о «Капитале», заявлял свою «солидарность» (?) с экономической доктриной Маркса, но обходил строгим молчанием вопрос — к примеру скажем — о том, не подходят ли рос­сийские субъективисты под метод Прудона, желающего переделать товарное хозяйство по своему идеалу справедливости? Чем отличается этот критерий (справедливости — justice éternelle) от критерия г-на Михайловского: «современная наука и современные нравственные идеи»? И почему г. Михайловский, так энергично протестовавший всегда против отождествления метода общественных наук с методом наук естественных, не спорил против заявления Маркса, что подобный метод Прудона совершенно так же не­леп, как если бы химик пожелал вместо «изучения действительных законов обмена ве­ществ» преобразовать этот обмен по законам «сродства»? не спорил против того взгля­да Маркса, что социальный процесс есть «естественно-исторический процесс»? Незна­комством с литературой этого не объяснишь: дело, очевидно, в полнейшем непонима­нии или нежелании понять. Г-н Струве первый, кажется, в нашей литературе заявил это, — ив этом его большая заслуга.