Вашъ поступокъ не можетъ вызвать ни въ одномъ добромъ и не спутанномъ ложными традиціями человѣкѣ ничего, кромѣ самаго горячаго сочувствія; мнѣ же онъ представляется особенно радостнымъ. — Я, вѣдь, не то что не хочу признавать никакого правительства, но не могу даже представить его себѣ. Фикція того, чтò называютъ правительствомъ, неизбѣжно уничтожается въ глазахъ всякаго христіанина, т. е. человѣка вѣрующаго въ разумную природу всякаго человѣка и ставящего ее — эту природу — выше всего. Для меня есть только люди, находящіеся въ различныхъ сложныхъ отношеніяхъ другъ къ другу, въ различныхъ заблужденіяхъ и всѣ неизбѣжно стремящіеся къ осуществленію своего блага, заключающегося только въ разумной жизни. То, чтò я называлъ прежде правительствомъ, это было нѣсколько людей, находящихся въ извѣстныхъ условіяхъ — Царя, министровъ; но теперь я не вижу уже, гдѣ начинается и кончается правительство — урядникъ, староста, дворникъ, професоръ и т. п. Фикція правительства очень вредна именно тѣмъ, что къ людямъ, составляющимъ это воображаемое правительство, устанавливаются нечеловѣческія отношенія: или имъ говорятъ не почеловѣчески: ваше императорское, высокопревосход[ительство] и т. п., припадаю къ стопамъ, приношу жизнь на престолъ и т. п., что есть унизительная и вредная ложь; или ненавидятъ этихъ людей, за глаза ругаютъ ихъ, считаютъ себя въ правѣ обманывать ихъ, лгать имъ и готовятъ на нихъ бомбы и т. п. И все это только потому, что причислили ихъ къ какому то воображаемому правительству. — Забывать, что самый ужасный злодѣй и падшій человѣкъ есть человѣкъ, такая же непростительная ошибка, какъ и забывать, что папа, великій инквизиторъ, жандармъ, Царь есть человѣкъ и обязываетъ меня къ такимъ же братскимъ къ нему отношеніямъ, какъ и ко всѣмъ близкимъ мнѣ. Больно мнѣ видѣть поступки человѣка — вижу я зло, к[оторое] они производятъ, — будь этотъ человѣкъ мой товарищъ, племянникъ или министръ, или царь, мнѣ совершенно одинаково надо отнестись къ нему, — указать, если я могу и умѣю, его ошибки и съ любовью просить его, для его же блага, измѣнить его поступки. И вотъ это то самое вы и дѣлаете. Давно пора начать это дѣлать тѣмъ, кот[орые] озабочены общимъ, внѣшнимъ устройствомъ человѣческихъ отношеній. Только этимъ путемъ возможно улучшеніе устройства человѣч[ескихъ] отношений.
Отъ души желаю, чтобы все то мятущееся молодое поколѣніе. к[оторое] стремится переустроить жизнь, примкнуло бы къ вамъ. Но еще больше желаю того, чтобы они поняли еще то, что переустройство отношеній
Петербургъ. Эртелевъ пер. д. № 11, кв. № 13. Александру Генриховичу Штанге. Заказное.
Печатается по автографу, хранящемуся в Архиве революции и внешней политики. Впервые опубликовано в книге И. А. Шляпкина «Памяти гр. Л. Н. Толстого», Спб. 1911, стр. 38—39 (отр.); полностью М. Клезенским в журн. «Каторга и ссылка» М. 1931, 7, стр. 104—106. Датируется нa основании письма А. Г. Штанге от 6 декабря 1886 г., на которое отвечает Толстой, и почтовых штемпелей на конверте: Москва 9 декабря 1886 и Спб. 10 декабря 1886.
