Письмо ваше я получилъ такъ недавно, что не могъ бы успѣть отвѣтить вамъ въ Павловскъ.1 Извините меня, пожалуйста, что я и потомъ промѣшкалъ отвѣтомъ. Признаюсь отвѣтъ затруднялъ меня. Нѣтъ для меня ничего на свѣтѣ мучительнѣе, какъ разногласіе въ мнѣніяхъ; и послѣднее время я пришелъ къ убѣжденію, что разногласія въ сужденіяхь2 — нѣтъ и не бываетъ, а бываетъ только разногласіе въ желаніяхъ, пристрастіяхъ, привычкахъ. Сколько я знаю васъ и могу судить по вашему письму, вы любите истинную истину и ищете ее для себя; про себя я знаю, что я въ томъ же положеніи. Истину же я не могу иначе мыслить, какъ единою. Какже мы можемъ съ вами быть несогласны и спорить. Это можетъ случиться только въ томъ случаѣ, что или кто нибудь изъ насъ не будетъ желать видѣть истины (и въ этомъ случаѣ никакія доказательства убѣдить не могутъ) или, что истинъ двѣ (и въ такомъ случаѣ опять убѣжденія не нужны).
Разногласіе бываетъ только тогда, когда человѣкъ не соглашается, потому что защищаетъ не мысль, а3 свое положеніе, или потому что ему очень дороги тѣ ходы мысли, которыми онъ долго ходилъ и которые онъ усвоилъ и полюбилъ. Я надѣюсь не погрѣшить ни въ томъ, ни въ другомъ: защищать мнѣ нечего, пот[ому] ч[то] мое положеніе мнѣ до глубины души вмѣстѣ со мною — отвратительно; а излюбленныхъ, цѣлой жизнью выработанныхъ ходовъ мысли у меня тоже нѣтъ, Я вижу истину въ старомъ, всѣмъ извѣстномъ христіанскомъ объясненіи смысла жизни, какъ я его понимаю, но держусь этаго объясненiя не потому, что оно сошло съ неба, а потому, что оно безъ всякаго сравненія разумнѣе и яснѣе всѣхъ тѣхъ, которыя я знаю. Такъ что, если завтра кто нибудь дастъ мнѣ объясненіе болѣе разумное, я тотчасъ же съ восторгомъ отброшу то, которое имѣю, и приму новое. — И потому мнѣ очень интересно знать тѣ выводы, къ которымъ вы пришли, и то, чтò вамъ показалось невѣрнымъ и ошибочнымъ въ моей статьѣ.4 —
Статьи моей у меня теперь одинъ экземпляръ, который жена не отдаетъ мнѣ, и я не могу послать ее вамъ. Какъ бы хорошо было, если бы вы проѣздомъ назадъ изъ деревни заѣхали ко мнѣ. Я виноватъ и не виноватъ передъ вами. Тогда въ П[етер]б[ур]гѣ я ужасно желалъ видѣться съ вами у Стасюлевича,5 но не пріѣхалъ, пот[ому] ч[то] такъ растрепался нервами, что помню рѣшилъ, что не способенъ къ бесѣдѣ съ вами. Такъ вы не помня зла, если бы заѣхали ко мнѣ, сдѣлали бы мнѣ большое удовольствіе. А можетъ быть въ Москвѣ, если вы мнѣ напишете гдѣ и когда вы будете. —
Можетъ быть до свиданія.
Искренно уважающій васъ
Левъ Толстой.
Адресъ мой:
Телеграфировать: Козловка — Засѣка.
Туда бы я выслалъ экипажъ. Отъ меня 3 версты.
Печатается по автографу, хранящемуся в ИЛ. Публикуется впервые. Датируется приблизительно, на основании упоминания о «статье» (очевидно, речь идет об «Исповеди», напечатанной в майской книжке «Русской мысли» за 1882 г. и вырезанной цензурой, но однако получившей в то время широкое распространение) и указания адреса: Тула. Несомненно письмо написано было летом, когда Толстые жили в Ясной поляне.
