Джон Беллоуз (John Bellows, 1831—1902) — англичанин, член Общества друзей (квакеров), дважды приезжавший в Россию и бывший у Толстого в Москве. См. т. 87, стр. 334.
1 Письмо это неизвестно.
2 К делу сбора денег.
Lieber Freund,
Mein Freund Popoff, der Verfasser der Biographie von Drojin, bittet mich, dass [ich] mein Vorwort zu seinem Buche, welches ich in meinem letzten Briefe ihnen durch Makovicky senden liess, niergends erscheinen lasse,1 deswegen wiederhole ich, was ich in meinem Telegramm2 ihnen meldete: diesen Artikel nicht zu übersetzen und nicht erscheinen lassen in ihrer Zeitschrift. Den Aufsatz über die Duchoboren müssen sie jetzt schon erhalten haben. Je mehr diese Correspondenz, so wie mein Nachwort dazu, verbreitet werden, desto besser, Ihr[en] letzten Brief habe ich bekommen. Ich kenne keinen Sinjon Trejnow,3 und so ein Name existirt gar nicht. Es muss eine falsche «spelling» sein.
Ihr Freund L. Tolstoy.
8/20 Octob. 95.
Дорогой друг,
Мой друг Попов, автор биографии Дрожжина, просит меня, чтобы мое предисловие к его книге, которое я послал вам в своем последнем письме через Маковицкого, нигде не появлялось в печати,1 и потому повторяю вам то, что уже сообщал вам в телеграмме:2 эту статью не переводить и не печатать в вашем журнале. Статью о духоборах вы сейчас, вероятно, уже получили. Чем больше распространения получит эта корреспонденция, так же как и мое послесловие к ней, тем лучше. Ваше последнее письмо я получил. Я не знаю никакого Синьона Трейнова,3 и такого имени совсем не существует. Вероятно, тут ошибка в правописании.
Ваш друг Толстой.
8/20 октяб. 95.
Печатается по тексту, опубликованному в книге Эрнста Кейхеля «Die Rettung wird kommen», Гамбург, 1926, стр. 34.
1 Е. И. Попов просил Толстого задержать печатание у Шмита предисловия к книге о Дрожжине, опасаясь, что это может повредить распространению ее отдельным изданием.
2 Телеграмма эта неизвестна.
3 О нем спрашивал Шмит в своем письме от 11 октября н. ст.
Получили вчера только вместе твои два письма1 и очень огорчились, — если бы можно было еще огорчаться о чем-нибудь, касающемся Андр[ея]. Он вчера только бессмысленно, безумно нагрубил за обедом и ушел и пришел довольный собой. Я только жду того, когда уничтожатся всякие связи родственные между ним и мама и нами всеми. Единственный шанс спасения для него, это — остаться одному, свободному. И это я говорю не из эгоизма, а зная, [что] сознание связи — теперь уже воображаемой — с нами толкает его в пропасть. Вином пахнет от него каждый день, и все вечера он где-то. Маша сейчас, 3 часа дня, уехала с ним в Житовку2 к Чекулихиной матери, а мы с мама и Сашей идем на Козловку. Ветер, но тепло. Я ничего не делаю, кроме чтения итальянского. Читаю Царство божие3 и очень интересно и полезно. Мама завтра едет к тебе с ночным. Мне вы, дочери, и такие, какие есть, очень хороши, и я за вас благодарю всегда бога. Целую тебя, милая. Не робей по ночам, и не худей, и не ударь в грязь вегетарианством. Но и не предавайся легкомыслию.
Мишу целую. Помогай ему просыпаться и не гибнуть.
Л. Т.
Дата определяется содержанием и словами в тексте: «Мама завтра едет к тебе с ночным»; согласно записи в дневнике С. А. Толстой от 15 октября 1895 г.: «Я поехала вечером в Москву».
1 Эти письма неизвестны.
2 Деревня Житово (или Житовка) Тульской губ. Крапивенского уезда, в 13 км. от Ясной Поляны.
3 Толстой читал «Царство божие внутри вас» в переводе на итальянский язык Софии Бер: «Il regno di dio è in voi», Рим, 1893.
Андрюша,
Хотя я обещал тебе больше не обращаться к тебе, но дожидаться, пока ты не обратишься ко мне за советом (я и продолжаю ждать этого), я все-таки пишу тебе, во-1-х, пот[ому] что меня слишком мучает твое положение, я не переставая думаю о нем; во-2-х, пот[ому] что есть недоразумение в твоем понимании сказанных мною тебе слов, и надо исправить его, чтобы не вводить тебя и других в заблуждение, и в-3-х, пот[ому] что я надеюсь, что письмо тебе будет легче прочесть и хорошенько понять, чем слова. Очень прошу тебя, прочти внимательно и подумай хорошенько о том, что я пишу.
