— Открывай, Томка, глянь, какого парня тебе привёл! Журналист с Москвы!
После слов о Москве и журналисте за дверью воцарилось молчание.
— Заночевать ему надоть, бляха-муха! — поспешил объяснить Пётр. — А бизнесы твои без надобностей, об другом пишет! Пустишь?
Вновь молчание. Затем решительный вердикт:
— За так — другой ночлег ищите. За полсотни — пущу.
Очевидно, названная сумма показалась самой Тамаре запредельной, даже для столичного журналиста. Потому что она добавила несколько иным тоном:
— Зато и комната с телевизором…
Чем торгует хозяйка — женщина не старая, но какая-то блёклая, незаметная, бесцветная — стало ясно, едва она отворила дверь… В сенях громоздились пластмассовые ящики с пустыми водочными бутылками.
Пётр протянул пару мятых десяток. Хозяйка ловко спрятала деньги, исчезла на пару минут и тут же вернулась с поллитровкой. Судя по засаленной этикетке и пробке, закатанной явно не фабричным способом, ёмкость сия многократно заполнялась прозрачным содержимым — наверняка смесью технического спирта и водопроводной (а то и колодезной) воды.
Пётр оживился, прошептал что-то хозяйке в ухо, не иначе как скабрёзное, — она оттолкнула его и сплюнула.
— Вали отсюдова к Анчутке своей!
Пётр довольно ухмыльнулся, словно услышал нечто донельзя приятное. Кивнул Александру, напомнил:
— Утром заеду, в девять.
— Куда эт' ты намылился? — подозрительно спросила Тамара.
— Тебе-то чё? Дела у меня.
— А автобус? Завтра ж рейс!
— Отложился рейс. По техническим, бляха-муха, причинам. Радиатор течёт. Как починюсь, так и поеду.
— Из. я у тя течёт!!! — взвилась Тамара, нимало не смущаясь присутствием постороннего. — Мне в Плюсу за товаром надо, где я те вечером затарюсь?
(Как и многие местные жители, она экономила на согласных, предпочитая не удваивать «С» в названии райцентра.)
Взгляд разъярённой хозяйки метнулся по сторонам — похоже, в поисках предмета, пригодного для немедленной расправы с Петром. Тот не стал дожидаться, выскочил из сеней на крыльцо. Светлов шагнул следом — переговоры о ночлеге стоит закончить чуть позже, когда мадам немного успокоится…
Пётр толкнул Александра в плечо кулаком.
— Ну, бывай. А то, может… — Он взболтнул бутылку.
— Нет, спасибо…
— Пошли, пошли… Чё тут ввечеру ещё делать?
— Рад бы, да не могу, — решительно соврал Светлов. — Подшился недавно…
— У-у-у… — протянул Пётр с сочувственным уважением. — Но у Томки ты не сиди, не отсвечивай, клиента ей не распугивай… По округе погуляй, на часовню погляди — памятник, бляха-муха, архитектуры, аж табличка привинчена…
— Вали отсюда, сказала!!! — рявкнула из-за дверей Тамара.
— Ладно, до завтрева, — торопливо распрощался Пётр.
Комната, куда хозяйка завела Светлова, больше напоминала чулан. И воздух в ней оказался соответствующий, затхлый и кислый.
Зато проанонсированный лучший друг человека и вправду имелся. И не один. Светлов изумлённо уставился аж на три телевизора, поставленные один на другой в виде сюрреалистичной пирамиды. Снизу громоздкая цветная «Радуга» — модель четвертьвековой давности. На ней «Рубин» — вовсе уж ископаемый, появившийся на свет задолго до рождения Александра. Венчала пирамиду портативная переносная «Электроника», несколько более современная, чем её собратья — но на её корпусе отчего-то отсутствовали все ручки и тумблеры.
— Это чтобы семья не ругалась, кому какую программу смотреть? — не удержался Светлов от догадки.
— Одна живу, — сухо откликнулась Тамара. — У нижнего ящика картинка-то путёвая, но тока вот звук накрылся, а в Плюсу поди-ка, стащи в ремонт, да обратно потом… А второй давно стоял, от матери-покойницы оставшись, не казал ничё, а звук путём работал. Ну и решила их вместе — да не вышло, в мамашином чёй-то прогнило от старости. Петруха — ну, с которым ты нонче — сказал, чё блок питания подмок, и этот вот, верхний, притаранил с городу — у того всё поломано, тока тот блок и работает.
«Изобретательно, ничего не скажешь…» — подумал Светлов. И спросил:
— Вы Петра давно знаете? Доверять ему можно? А то боюсь, выпьет хорошенько и всё обещанное позабудет.
— Ты не боись… Чё пьёт — так кто ж из мужиков не пьёт-то?! Но чё обещал — делает непременно. А знаю его…
Тамара вдруг призадумалась — с некоторым, как показалось Светлову, удивлением. Потом сказала:
— Надо ж, а ведь и недавно он у нас — а как будто всю жисть мелькал, так ко двору пришёлся… С зимы тока с этой к Анчутке Пруниной приженился — на автобусе сюда ездил, ну и… Сам-то с Плюсы будет, но мужик свойский, не то чё иные городские. Не боись, доставит в лучшем виде.
Тамара распахнула окно, потом обернулась к постояльцу.
— А вы взаправду журналист? — Хозяйка внезапно перешла на «вы» — решив, что столичной штучке лучше не тыкать.
— Взаправду, — подтвердил Светлов.
— Чё ж у нас журналистам-то интересного?
— Ну… случай один интересный… Девушка обнажённая из леса вышла. Было?
Тамара пожала плечами.
— Может и было. Мне-то чё? Это вашему брату на девку голую поглазеть за счастье, будто в жизни не видывали.
— А вы давно здесь живёте?
— Да всю жизнь, почитай.
— Правда? Подождите минутку…
