От стены отделился человек, пересёк улицу и, подпрыгнув, ухватился за край забора. Подтянулся, переворот… Я напрягся, ожидая, когда скрипнут створы. Мама говорила Гуго, чтоб смазал петли, но тот не торопился выполнять её требование.
Минута, две…
— Он уснул там? Эй, давай ты.
— Погоди, — остановил его всё тот же хриплый голос. — Они не спят. Ждут нас.
— И что?
— В другой раз придём, когда не будут ждать.
— У меня времени нет. Меня Батист за горло держит, я должен ему.
— А я подыхать ради двух ливров не собираюсь. Сколько людей за воротами? Если они охрану наняли…
— Не наняли, у них денег нет. Вечером только мальчишка какой-то с окровавленной мордой пришёл, и всё. А братец мой свалил и до си пор не вернулся. Опять, наверное, на кладбище с такими же недомерками вино хлещет. В доме только две старухи, старик и ребёнок.
Хриплый молчал, и Мартин выложил дополнительный аргумент:
— Ещё два ливра сверху.
— Сатана тебе в глотку, Сенеген. Ладно… Но если обманешь…
— Когда я тебя обманывал, Орли? Всегда расплачивался честно. Ты только про братца моего не забудь. Кончите этих, дождитесь, когда он вернётся. И сделайте так, будто он их всех, а потом сам…
— Повесился, ага, — хихикнул кто-то невидимый.
Придерживаясь стены, я подобрался ближе. К торцу соседнего дома был пристроен торговый прилавок. Насколько я знаю, симпатичная зеленщица продавала здесь зелень и овощи, но сейчас вместо неё за прилавком стояли Мартин и кабаны. Они сливались в одно большое чёрное пятно, и только разговор выдавал их.
— Сделаем так, — снова зашептал Орли, — лезем все вместе. Ты тоже, Сенеген.
— Мы договаривались по-другому.
— Ага, только ты говорил, что проблем не будет, а проблемы есть. Думаешь, почему твой человек не открывает ворота? Потому что его там встретили. Кто? Не знаешь. Поэтому тоже полезешь. В дом так и быть не пойдёшь, там мы без тебя сработаем. Жан, у тебя факел с собой?
— С собой, Орли.
— Хорошо. Приготовься поджечь. Как скажу, подожжёшь и бросай через забор. А вы не спите, сразу за факелом прыгайте. Кого увидите — режьте. У нас там друзей нет.
Меня передёрнуло. Это они маму мою резать собрались. Суки…
От прилавка отделились пять теней и равномерно распределились вдоль забора, шестая присела на корточки возле ворот. Чиркнуло кресало, сноп искр осветил фигуру в плаще, вспыхнул огонь. Человек поднялся, вскинул руку с факелом.
Я подскочил к нему сзади и с размаху ударил молотком по голове. В последний момент он услышал мои шаги и обернулся, поэтому удар пришёлся не по затылку, а в переносицу. В лицо мне брызнула кровь. Я ударил снова, кабан увернулся, схватил меня за горло. Я начал бить не целясь по спине, по рёбрам, по бедру. Хватка ослабла, кабан завалился на бок. Я ударил ещё несколько раз уже по лежачему и побежал к воротам. Закричал на бегу:
— Пожар! Пожар!
В соседнем доме хлопнули ставни, истошным голосом завыла женщина, подхватывая мой крик:
— Пожа-а-ар!
В отблесках горящего факела мелькнуло растерянное лицо Мартина. Я махнул клевцом, Мартин отшатнулся и рванул в темноту улицы, кабаны метнулись следом, бросив своего лежать на дороге.
Я стукнул кулаком в ворота:
— Гуго, открывай, это я, Дмитрий… Э-э… Вольгаст. Они ушли.
Загремел засов, одна створка со скрипом приоткрылась.
— Господин, вы?
— Да, да, голос не узнаёшь? Как мама?
— Всё хорошо, никто не пострадал. Один пытался открыть ворота, но я его встретил.
— Где он? Живой?
— Дышит пока. Я его к конюшне отволок.
— Тащи светильник, надо поговорить с ним.
Гуго метнулся в дом и вернулся с жировой лампой.
— Туда, господин, — указал он.
Человек лежал возле стены, гамбезон справа был вспорот рубящим ударом, порез пропитался кровью.
— Священника, — простонал человек, когда я встал над ним. — Прощу вас, господин Вольгаст…
Это был один из двух наёмников Мартина, кажется тот самый, у которого я забрал клевец. Исповедоваться захотел.
— Когда идёшь убивать чью-то мать, — медленно сквозь зубы процедил я, — нужно заранее договариваться с Богом о прощении. А теперь придётся договариваться со мной. Отвечай, мразь, какого хера Мартин нацелился на мой дом?
— Деньги, господин Вольгаст… это всё деньги. Сеньор де Сенеген ваш единственный наследник. Мастер Батист готов дать за дом хорошую цену.
— Сколько?
— Не знаю. Но очень много. Очень. Господин Вольгаст, умоляю, священника…
— Ясно. Отца тоже вы убили?
— Не мы, люди Жировика. Орли… Сеньор де Сенеген нанял их. Они убили вашего отца, а потом слуг, которые с ним были. Это чтобы… чтобы подумали на них. Тела отвезли подальше и зарыли.
— Жировик в курсе ваших деяний?
— Нет… не знаю… Он никогда не подходил к сеньору… говорили только с кабанами, больше ни с кем. Священника, пожплуйста…
Голос наёмника становился тише, дыхание сбилось, изо рта вырывались хрипы. Не жилец. Гуго посмотрел на меня.
— Позвольте, я выволоку его на улицу? Если он подохнет здесь, придётся тратиться на похороны, а так забота города будет.
Я кивнул: волоки. Мелькнула мысль, дескать, перевязать, вдруг выживет, но тут же ушла. Он в наш дом не с подарками приходил, так что всё честно.
