В любом случае, нужна встреча с мастером Батистом. Всё, что я о нём знаю, умещается в одно короткое предложение: самый богатый человек в Шампани. Остальное — ростовщик, девелопер, рэкетир, олигарх — мои домыслы. Где живёт, неизвестно, и вообще не понятно, это человек или группа людей? Организация, так сказать. Масоны, Коза Ностра, иллюминаты, тамплиеры и прочие таинственно-мистическо-криминальные секты. На археологическом факультете историю Франции нам преподавали в общем пакете со всей Средневековой Европой, однако кое-что в голове отложилось. В первой половине XV века самым богатым человеком Франции слыл некий Жак Кёр, простолюдин, сын торговца мехами. В данный момент где-то в Бурже он зарабатывает первоначальный капитал, благодаря которому спустя несколько лет его заметит король Карл и назначит Хранителем монетного двора и Смотрителем королевских расходов. Этот человек совершит революцию в финансах, станет основоположником регулярной французской армии и главным фальшивомонетчиком государства. Он разорит половину страны, его состояние превысит королевское, его должниками будут все сильные мира сего…
Так может мастер Батист и есть Жак Кёр, сумевший дотянутся до Реймса? Неплохо было бы проверить эту версию.
А пока пользуясь затишьем, мы с Гуго продолжили наши тренировки. День ото дня они становились интенсивнее. Старику уже не хватало сил, и через два-три часа занятий он начинал задыхаться. Я тоже чувствовал, как усталость свинцом заливается в ноги. Плохое предзнаменование. Трясущиеся колени в бою могут поставить жирную точку на жизненном пути. Виной всему было плохое питание. На одной чечевице и луке далеко не уедешь, требовалось мясо. У нас было несколько кур, их держали ради яиц. Они вечно бегали по двору, кудахтали, суетились, путались под ногами. На мою просьбу отправить парочку в горшок, был получен категорический отказ, и я пытался случайно раздавить хоть одну, чтобы получить легальный повод сварить бульон и поесть свежей курятинки. Однако эти горластые твари были настолько увёртливые, что ни одна из моих попыток не увенчалась успехом.
Пришлось продолжать тренировки на полупустой желудок. Гуго с лёгкой завистью признавал, что я превзошёл его мастерством, что не удивительно, но в то же время старик знал массу мелочей, которые давали шанс продержаться в бою дольше. За их счёт он нередко наказывал мою самоуверенность ударами тяжёлого учебного меча по рёбрам.
— Вы неправильно держите голову, господин. Вы откидываете её назад, и когда делаете выпад, она падает вперёд. Это замедляет вас. Попробуйте склониться и вытянуть шею, тогда при выпаде ваша голова будет находиться в одном и том же положении.
Я попробовал. Действительно. Раньше как-то не обращал на это внимания, а теперь понял, что так в самом деле становишься чуточку быстрее: всего-то доля секунды, но именно её часто не хватает, чтобы нанести противнику последний удар.
Щенок, если мама не нагружала его какими-нибудь мелочами, садился возле конюшни и следил за тренировками, повторяя плечами наши движения. Он очень хотел присоединиться. Придёт время, и я позволю ему сделать это, а пока пусть поглядывает со стороны.
Вечером за ужином мама спросила, напуская на себя излишнюю строгость:
— Вольгаст, тебе не кажется, что торговка укропом тебе не пара?
Я не ожидал подобного вопроса, поэтому растерялся. Не думал, что мои отношения с зеленщицей вышли за рамки её подвала. Это, наверное, Перрин меня сдала, она видела, как я выходил оттуда в растрёпанном виде и не могла не поделиться новостью с хозяйкой. Сплетница.
— Мам, между нами ничего нет.
— Поэтому ты ходишь к ней каждый день? Я бы не хотела, чтобы весной она заявилась к нашему порогу с завёрнутым в холст младенцем и потребовала себе отдельную комнату.
— Этого точно не случится. Я знаю, что нужно делать, чтобы младенцы не появлялись.
Мама покачала головой.
— Не сомневаюсь, сын, что ты знаешь это. Но также не сомневаюсь, что какой-нибудь Пьер или Жан этого не знают, однако младенца она всё равно принесёт нам.
Намёк был услышан и понят.
— Больше я с ней встречаться не буду.
После обеда Гуго запряг в повозку Лобастого, загрузил две больших бочки и отправился к источнику на улице Руисле. Обычно он делал это один, но после известных событий по одиночке мы старались далеко от дома не отходить. Я велел Щенку закрыть ворота, а сам последовал за сержантом.
