Пройти оставалось шагов пятьдесят, не больше, когда медведь в очередной раз поднял голову и повёл мордой из стороны в сторону. До этого момента он нас толи и в самом деле не замечал, толи просто не обращал внимания, не считая наше присутствие серьёзной угрозой. Но теперь, похоже, что-то изменилось. Он начал беспокойно переминаться на всех четырёх лапах, вертя мордой то влево, то вправо. Мы застыли на месте, боясь лишний раз пошевельнуться. Я скосил глаза вбок, оглядывая своих бойцов. Они держались внешне спокойно, но по напряжённым позам было заметно, что волнуются.
Оглядевшись по сторонам, медведь глухо заворчал, потом коротко рыкнул и вдруг развернулся и не торопясь, вразвалочку, направился в сторону Цыгана, стоявшего слева от меня, ближе к горному склону.
Бросив на меня быстрый взгляд, Цыган поднял арбалет. Я вскинул свой.
Выждав дистанцию в тридцать шагов, Цыган спустил тетиву и, отбросив арбалет в сторону, схватился за пику.
Медведь, получив болтом в левую часть груди, сначала взревел, приподнявшись на задних лапах. Потом, упав на все четыре конечности, вихрем ринулся на стрелка.
Сухо щёлкнул мой арбалет, вбивая свой болт медведю в шею. Тот только головой мотнул. Мимо меня с коротким свистом пролетели ещё два болта, впиваясь в левый медвежий бок. Перехватив пику наподобие рогатины, я ринулся на медведя.
Тем временем Цыган, уперев пятку пики в землю, обеими руками крепко вцепился в её древко, направив острие прямо в грудь надвигающемуся бурому хозяину гор. Тот, не задерживаясь, махнул лапой, сбивая железо в сторону, и всей массой навалился на охотника. Цыган заорал, толи от страха, толи от боли. Медведь ревел и драл его лапами, пытаясь разорвать кольчугу и добраться до живой плоти. Цыган, свернувшись под ним клубком, закрывал руками голову и продолжал исступлённо орать.
Подбегая к месту схватки, я тоже заорал, чтоб отвлечь внимание на себя, и со всего размаха вогнал медведю в бок пику.
Бурый комок ярости, в оглушающем рыке обнажив жёлтые клыки, развернулся на месте и кинулся на меня. Едва успев выхватить кинжал, я чуть довернул руку, чтоб ловчее было бить, и со всего размаху, уже подминаемый медведем, всадил клинок ему под левую лапу. Коротко взревев, он навалился на меня всей тушей. Похоже, что мой удар и был той последней каплей, что переполнила его жизненную чашу. Стоявшие немного в стороне Степняк и Зелёный только теперь добежали до места схватки и вогнали свои пики в уже умирающего зверя. Медведь захрипел и, судорожно дёрнувшись несколько раз, испустил дух
- Господин сержант! Господин сержант! - услышал я испуганные голоса.
И, отдельно, голос Зелёного:
- Отваливайте его в сторону! Сержанта вытаскивать надо!
Послышалось дружное сопение, кряхтение, туша медведя сдвинулась, приподнялась. Кто-то ухватил меня за шиворот, кто-то - за плечи. И вот уже дружными усилиями меня выволокли из-под поверженного зверя.
- Вы как, сержант, - потряс меня Циркач, - в порядке? Ран нет? Нигде не болит?
- Всё нормально, - кряхтя, я принял сидячее положение, - Цыган!
- Здесь я! - в поле моего зрения появился изрядно помятый и ободранный, но в целом вполне прилично выглядящий сын кочевого народа.
- Ты как?
- Я - в порядке, - белозубо оскалился Цыган, - слегка помял. Но подрать не успел. Вовремя вы его на пику насадили. Я уж думал - конец мне пришёл. А вы-то как?
- Да нормально всё, - отмахнулся я, - придавил только сильно. Тяжеленный-то какой...
Пока мы обсуждали, кто и в какой мере пострадал, Зелёный уже принялся свежевать тушу. Ему помогали Дворянчик и Циркач. Остальные, собравшись в кучку, наблюдали за их действиями.
- Кстати, Зелёный, - поинтересовался я, - а чего это зверюга до сих пор, на зиму глядя, спать не завалился? Как ты думаешь?
- Да кто его знает, - пожал тот плечами, - может, жир не нагулял... а может - рано ему ещё...
- А может - разбудил кто? - предположил Степняк.
- Приблудный он, - ответил Зелёный, - Мы ведь за всё лето в округе не то, чтобы его самого, но и следов его не видели. Значит, откуда-то со стороны пришёл.
- Может, через хребет? - предположил Цыган.
- Может, - согласился Зелёный и протянул ему отрезанный коготь медведя.
Коготь был длинный, на два пальца, не меньше. И толщиной у основания тоже чуть ли не в два пальца.
- Чего это? - не понял Цыган.
- Держи, - ухмыльнулся Зелёный, - повесишь, как оберег, на шею.
- И чего?..
- От зверя хищного тебя оберегать будет. И удачу на охоте приносить.
- Спасибо, - расплылся в улыбке Цыган, - я тебе тоже при случае подарю чего-нибудь...
Но Зелёный уже повернулся ко мне.
- А это - вам, господин сержант.
В окровавленной левой руке он держал ещё тёплое, парящее на морозном воздухе медвежье сердце.
- Вы медведю смертельный удар нанесли. Вы и должны себе его силу и храбрость забрать, - добавил он, встретив мой непонимающий взгляд.
- То есть? - уточнил я.
- Ну... сердце его съесть...
- Сырое, что ли? - не удержался я от ухмылки.
- Зачем - сырое? - улыбнулся Зелёный, - Можно хоть жареное, хоть варёное. Только приготовить его вы должны сами.
- А себе со Степняком чего возьмёшь? - поинтересовался Циркач.
