...Общежитовские вахтеры делятся на четыре категории. Первая, мужская - это почти всегда отставные военные. Но они так редки, что я знаю о них лишь понаслышке. Прочие три - исключительно женские. Категория "а" - бородавчатые стервы. Лица этих старух крайне редко выражают что-либо, кроме непреклонности. Такая ни за что не пустит после одиннадцати, каким бы заунывным не был твой речитатив о вечно ломающихся трамваях. Быть может, к их черствым сердцам и можно найти ключик, но только со временем и при искреннем подходе. А откуда, скажите, его взять? Бородавки и прочие санкционированные временем наросты - их опознавательный знак. А, кроме того, прямая спина, кривой рот уголками вниз и окаменелость лица. Увидели такую - не вздумайте задержаться у подружек после одиннадцати. Вернуть оставленный на вахте паспорт будет сложнее, чем агенту Малдеру раздобыть очередные "секретные файлы".
Категория "б" - ни рыба, ни мясо. С кем-то дружат и им прощают мелкие провинности, кого-то не любят и пытаются напакостить. В общем, личности не одиозные и тем более не харизматичные.
В группу "в" попадает самый редкий тип бабушек-божих одуванчиков, которые рады всем студентам, любуются до слез умиления на их полупьяную молодость и все им, дуракам, прощают. Эти войдут в положение, помогут, позволят, откроют дверь общаги в три часа ночи, поверив в любую невероятную историю. Увы, век таких старушек за вахтовым столом недолог. Сострадание и коварная мысль "я сама была такою, дай Бог памяти, сколько лет тому назад" подтачивают их здоровье, и без того слабое от переживаний за детей, внуков и прочую непутевую родню. А беспокойные ночи с этими бесконечными: "Василисочка Ивановначка! Откройте, пожалуйста! У меня мама проездом была в двенадцать часов на вокзале - два месяца не видались, исстрадалось дочкино сердце - не могла не поехать!" И бежит "Василисочка Ивановначка", чуть трясущимися от умиления руками поворачивать ключ в замке, снимать пудовые запоры. Память у нее уже не та, старшекурсники подшучивают над ней, третий месяц кряду рассказывая один и тот же анекдот. И не помнит она, что всего три недели назад мама уже была проездом на вокзале. Только тогда та же самая электричка почему-то пришла на два часа позже, и от заботливой дочки еще сильнее, чем сейчас, пахло спиртным...
А потом в эту крашенную-перекрашенную дверь постучится кто-то еще, и опять прозвучит призыв к "Василисочке..." и история повторится раз десять до самого утра. Будь она из категории "а", спала бы спокойно в своей каморке, успокоенная простой мыслью: если водка замерзает при 24,5 градусах ниже нуля, а студент пил до полуночи, то при температуре минус десять до утра с ним ничего не случится.
Но нашей Василисочке такая мысль не приходит, природа дала ей доброе сердце. Правда, через пару лет работы сердце это недвусмысленно намекнет на то, что оно мягкое, не железное. И то, что студенту хорошо, пенсионеру - смерть. А значит, пора уходить. Со слезами на глазах попрощается она со своими "ребятушками", со слезами придет домой, сокрушаясь, что теперь оторвана от яркой молодой жизни. Но пройдут две спокойные ночи, и теперь уже калачом маковым не заманишь ее на вахту - не то, что копеечной зарплатой.
А студенты еще не раз вспомнят у закрытой двери "свою Василису". И говорить: "Памятник таким ставить надо!"
Но не надо памятников - они статичны, в граните и бронзе легко потерять душевную теплоту, и черты Василис могут стать похожи на черты их бородавчатых товарок. Лучше бы не будить по ночам, проявить побольше чуткости, но кто из нас в двадцать лет страдает ее избытком?
Тетя Люба, дежурившая сегодня на вахте, не относилась ни к стервам, ни к Василисам. Она была из категории "б", но ушлых "б", и дружила со студентами по расчету. Расчет велся шоколадками, которые покупались у старушек на рынке возле общаг, и тем же старушкам возвращались спустя сутки. Тетя Люба страдала легкой формой диабета, и сладкое ей было противопоказано.
Взаимовыгодная торговля поблажками у этой женщины была поставлена на широкую ногу. Доходило до смешного. Годами спекулировавшие у общаг бабули знали в лицо чуть ли не всех студентов. И когда те просили: "Какую-нибудь не очень дорогую шоколадку", - спрашивали: "Любахе на вахту несешь?". Если ответ был положительный, покупателю давался самый залежалый товар, срок годности на который давно истек. Бац рассказывал, что одну шоколадку "Аленку" лично он приносил тете Любе трижды. А его сосед по секции даже пострадал из-за такой вот "разменной монеты". Он не знал, что сегодня тетя Люба сменилась и вместо нее вход в общагу охраняет настоящий монстр. Купил "Ореховый", две плиты, и остался с ними ночью на улице. Прежде чем лезть домой по балконам он выпил пива, закусил "Ореховым", а потом все утро не выходил из секционного туалета...
- Не было твоего Игорька. Вчера с утра появился - я как раз заступала, Галину Аркадьевну подменяла - а с тех пор ни слуху ни духу... - сообщила мне тетя Люба, когда я спросил ее про Баца, и как-то странно замялась.