Псы войны полностью

Эл вернулся в пещеру и спрятал меч в ножны. В углу слегка пошевелился Тагор, но не проснулся. Воздух был холодным и влажным, наполненным испарениями сохнувшей одежды. Эл велел мёртвому кондору снизиться и следить за входом в пещеру. Заодно отдал приказ Гору поднять тревогу, если появится посторонний. Снаружи донеслось недовольное ворчание мутанта, рассчитывавшего поспать. Ему, в отличие от лошадей, гроза не мешала.

Утром путники затушили костёр, собрали вещи и отвязали коней. Никто не заговаривал с Ирдом о его желании остаться, но он замечал на себе время от времени бросаемые кем-нибудь взгляды, в которых чувствовалось ожидание. А в глазах Тагора читалась открытая неприязнь. Очевидно, он считал юношу предателем.

Когда почти всё было готово к отъезду, Ирд подошёл к Элу и сказал:

— Я поеду с вами.

— Почему? — спросил тот.

— Не думаю, что там опаснее или страшнее, чем здесь, — ответил Ирд. — Не хочу оставаться один.

Эл кивнул. Ему понравился честный ответ юноши, который не пытался выгородить себя, а прямо сказал, что предпочитает один страх другому. Наверное, на его месте демоноборец тоже выбрал бы путешествие с друзьями, чем одиночество в сердце неведомых и опасных земель. Но на месте Ирда он почувствовать себя никак не мог: что-что, а страх был ему совершенно чужд.

Получив молчаливое согласие Эла, Ирд приторочил к седлу свой мешок и сел на лошадь.

— Ну, и хорошо, — проговорил Рад, покачав головой.

Они отправились в путь. Дождь почти кончился и теперь едва моросил. Повсюду стояли лужи, капли блестели в лучах утреннего солнца, наконец-то показавшегося из-за туч. Впрочем, на севере небо по-прежнему заволакивала мгла, и оттуда дул ветер, так что к середине дня снова мог пойти дождь.

Справа и слева, словно гигантские немые стражи, высились два пика, вершины которых скрывали облака.

— Судя по карте, мы приближаемся к седловине перевала, — объявил Эл, сверяясь с картой.

Отряд ехал медленно, огибая остроугольные глыбы и пробираясь по узким тропам. Повсюду были только голые скалы, потрескавшиеся от времени и непогоды.

Когда стемнело, путники продолжали путь и через некоторое время увидели, что добрались до вершины хребта, откуда им открылся вид на пустынную местность: до самого горизонта простиралась голая равнина, поросшая сухой бурой и жёлтой травой или вереском — с такой высоты нельзя было разобрать. Кое-где клубился густой молочно-белый туман.

Они ехали ещё полночи, затем остановились на ночлег. Утром продолжили путь и не останавливались до самого вечера. Небо было затянуто тяжёлыми тучами, смеркаться начало ещё в полдень, солнце не появлялось, и даже нельзя было понять, в какой оно стороне.

— Смотрите! — воскликнул вдруг Тагор, указывая на северо-восток.

Там, словно вырастая из тумана, возвышался огромный замок, устремившийся в ночное небо острыми крепкими башнями, увенчанными железными шпилями. Высокие зубчатые стены были окружены рвом, из которого поднималось лениво клубившееся марево, растекавшееся вокруг на несколько десятков метров.

— Подождём до утра, — произнёс Эл, спешиваясь. — Сейчас они слишком сильны.

— А они не учуют нас?! — забеспокоилась Лиина.

— Не знаю, — ответил Эл. — Во всяком случае, сегодня придётся обойтись без костра. Давайте поищем место, где можно укрыться.

Они осмотрелись и заметили недалеко от тропы высокий уступ, у подножия которого было так темно, что нельзя было разглядеть собственную руку. Тагор предложил переночевать там.

— Думаю, вампиры видят в темноте, — сказал Рад с сомнением. — И если они нападут, мы окажемся в плачевном положении.

— Если нас обнаружат, мы окажемся в нём в любом случае, — заметил Эл. — Так что давайте спрячем здесь животных, а сами устроимся поодаль, чтобы наблюдать за крепостью.

Так они и сделали. Через некоторое время тучи разошлись, и показался месяц, тонкий, бледный, похожий на серп. Вокруг него мерцали едва различимые звёзды: Олодрим и Дульфазан.

— Я был не совсем честен, — заговорил вдруг Ирд, — когда сказал, что хочу ехать с вами потому, что боюсь оставаться. Помимо этого, мне стало стыдно.

— Это не плохо, — отозвался Рад. — Главное, чтобы ты не жалел и чувствовал, что сделал именно то, что хотел.

— Да, — согласился юноша. — Здесь мне легче. Хотя и страшно.

— Нам всем страшно, — холодно сказал Тагор.

— Ещё как! — добавила Лиина.

— Думаю, всем, кроме Эла, — заметил Ирд.

Они посмотрели на своего молчаливого спутника, едва различимого среди камней.

— Мне нечего бояться, — отозвался тот. — Мои страхи остались в далёком прошлом.

Некромаг прикрыл глаза и прислушался. На расстоянии нескольких футов шептались его спутники, ветер гнал тучи, что-то шевелилось в замке Ирдегуса, холодное, мрачное и страшное. Эл посмотрел на своих спутников, и они внезапно показались ему безмерно одинокими в этой тьме, на этой Ничейной земле, которой не должно было быть в мире.

Со стороны замка донёсся громкий пронзительный хохот, в котором слышались одновременно презрение, плачь и торжество, жестокое и дикое.

— Это вампиры! — прошептал Тагор, поднимаясь на ноги и замирая.