- Я к этому и веду, - огрызнулся Дусон. - Мужчина всегда может найти заработок в городе, а его жена - нет! За исключением торговли. Когда из деревни родственники привозят мешок ананасов или несколько банановых гроздьев, женщина направлялась к ближайшему перекрестку и садится там, чтобы продать фрукты прохожим. В случае удачи она берёт у соседнего лавочника в кредит на пачку сигарет, пакет сахара, несколько коробков спичек... Разложив свой нехитрый товар на захваченной из дому табуретке, торговка часами ждёт случайного покупателя, сидя прямо на земле, часто с грудным ребенком на руках. Если она отлучится по делам, то оставит у табурета дочь. Вытесненная практически из всех сфер экономической и культурной жизни, женщины стали полноправными хозяйками нашей розничной торговли. Маленькая девочка, часами стоящая на тротуаре у полки с "товарами", - частая картина на улицах Кларенса. Так вот, коллеги! Марион Прэль - такая девочка. С годами она превратилась в женщину с деловой хваткой. Когда у неё появлялось немного денег и устанавливались связи с торговыми компаниями, она начала торговать на нашем городском рынке и за год подмяла его под себя. К Вашему сведению, господа, в Кларенсе только торговля мясом и тканями оставлена мужчинам! Поэтому неудивительно, что она собрала достаточно голосов для того, чтобы попасть в городской совет...
Неожиданный результат выборов всем требовалось осмыслить. Наскоро подписав протокол, который утвердил результаты голосования в мэрию, советники разошлись по своим делам, бросая подозрительные взгляды на комиссара. Многие из них считали, что тут не обошлось без полицейского воздействия на электорат. Шеннон был согласен с ними, но считал, что не вправе осуждать Хороса. По его мнению, чем глубже комиссар будет связан с новым режимом, тем лучше будет на него работать, поэтому он ещё раз поздравил Кирка с избранием, когда сразу после заседания они поехали на виллу Борлика.
- Пожалуй, было бы лучше, если бы отец не учил меня французскому языку, и я не знал бы книг, - неожиданно признался Хорос. -. Тогда я был бы таким же бакайя, как остальные. Такие европейцы как мсье Борлик, отлично тут осваиваются, дело вовсе не в цвете кожи. А вот я освоился только наполовину. Я бы с удовольствием уехал в Париж...
У пана Борлика был двухэтажный деревянный дом, построенный кем-то из плантаторов полвека назад. По данным Хороса, он достался ему лет пять назад. В самый канун революции его обитатели решили эмигрировать и по бросовой цене продали всё своё имущество поляку.
- Вот только не знаю, заплатил и им мсье Борлик или нет, - честно признался комиссар полиции. - не кажется, что нет...
Над входом в дом пана Борлика красовалась выцветшая надпись "Maison de jouir".
- Совсем как у Гогена, - произнёс Хорос, пожимая руку хозяину. Тот только удивлённо вытаращил глаза.
- Я имею ввиду надпись над Вашим домом. На доме Гогена в Полинезии была точно такая надпись!
- А-а-а! - Разочаровано потянул поляк, подымаясь вместе с гостями в зал второго этажа. - Я-то думал, что Вы, комиссар, увидели что-то стоящее. Ах, Париж, Париж! В мечтах я прогуливаюсь по набережным, а здесь, на веранде, устраиваю кафе "Флёр". Какой город сравнится с Парижем! Вы улочку Аркады, что на Елисейских полях? Там есть ресторанчик, в нем подают фаршированную утку с луком и каштанами. У меня есть рецепт. Ах, Париж...
- Прости, папаша Вильк, - озадаченно возразил Шеннон, - но если вам так дорога парижская жизнь, зачем вы вообще оттуда уехали?
- Уехал из Парижа? Я в жизни не бывал в Париже. Родился в Закопанах, потом служба на кораблях. Там, сам знаешь, дальше портовых кабаков не уйдёшь. А дальше - Африка! Я тебе как-то рассказывал... - папаша Вильк замолк, дожидаясь кивка Шеннона, и продолжил. - Но я прочел множество книг о Париже, каждую улицу знаю! Надеюсь когда-нибудь туда попасть. Ах, Париж...
Поднимаясь вслед за хозяином, наёмник внимательно изучал планировку дома. Кухня, столовая и кладовки располагались на первом этаже здания. На верх вела широкая лестница. Здесь располагались спальня и большой зал с шестью окнами. Борлик достал из роскошного старинного буфета хрустальные бокалы и велел принести две бутылки шампанского.
- Похоже, мсье Борлик, - оккупанты вашего дома не сильно попортили интерьер.
- А,- хозяин сморщил нос. - Они пользовались моим имуществом как хотели. Целых пять лет! Присаживайтесь, панове...
Красивая молодая негритянка с распущенными волосами тихо подошла к поляку и поставила на стол поднос с фруктами.
- Это твоя жена? - вырвалось у Шеннона, прежде чем он успел сообразить, что его любопытство может показаться нескромным.
- Да, "жена". Во всяком случае, сейчас. Она получила в качестве "свадебного подарка" тридцать один метр ткани и швейную машину...
Он разлил шампанское по бокалам и продолжил:
