- Что же, это можно, - вступил в разговор Хорос, - но, если Вы не заплатите в предусмотренный законом срок, я распоряжусь секвестрировать Ваше имущество вплоть до уплаты долга казначейству. Насколько я знаю Ваш оборот за этот год составил гораздо выше ста миллионов...
- Только посмейте! Я пожалуюсь самому Окойе!
- И посмею, - сказал Хорос. - В порту на складе лежит Ваш какао. Тонн этак сто тридцать. Сегодня он стоит больше миллиарда местных франков. А представитель Окойе сидит перед Вами, можете жаловаться хоть сейчас.
- Вы меня грабите! - поляк обернулся к Шеннону и жалобно произнёс. - Карло я должен получить эти деньги - мне надо расчитаться...
- Не жадничайте, папаша Вильк, - миролюбиво прервал полицейского Шеннон. - Вы не останетесь в накладе в любом случае. Давайте разойдёмся. Давайте я заплачу Вам тысячу шестьдесят франков и расписку об уплате половины суммы налога, то есть полмиллиона...
- Что же, - произнёс папаша Вильк, что-то лихорадочно калькулировал в своём мозгу. Его лицо постоянно меняло выражение, а жилы на висках вздулись. Казалось, его сейчас хватит апоплексический удар. Минут через пять умственных усилий он произнёс: - Предложение разумное. Я готов, при условии, что мне заплатите долларами!
- Это сколько?
- Двести десять и ни центом меньше.
- Хорошо, Кирк, составляй документ!
- Вторую половину надо будет заплатить до первого октября, - добавил Кирк.
- Это тоже впиши.
- Обязательно.
Комиссар полиции сел за стол и на полицейском бланке стал писать расписку, о получении с мсье Борлика пятьсот тысяч зангов в счёт налога. Он так старательно выводил буквы, что вспотел. Потом он её подписал и протянул папаше Вильку, который нервно пересчитывал свои жалкие доллары. Его лицо было бледным. Затем комиссар подошёл к окну и сделал знак полицейским сопровождавшим его. Через несколько мгновений двое подручных комиссара без излишних церемоний ввалились в зал. Кажется, их звали Борда и Энво. Они без суеты стали сносить оружие в "миневру". Наблюдая за ними, красный от внутреннего возмущения поляк вертел в руках расписку, будто не зная, что с ней делать. Она, раза два её перечитал, а затем протянул Шеннону.
- Что тебе, папаша Вильк? - Шеннону вдруг стало жалко старого спекулянта.
- И Вы, - голос его странно сел. - Вы подпишите, полковник!
Наёмник подписал документ и вернул поляку. Пытаясь несколько разрядить обстановку, он произнёс:
- Ну вот и чудесно, господа! Давайте дёрнем по бокалу шампанского, и мы поедем!
- Вообще-то, господа, с Вас причитается. Поскольку Вы меня объегорили... - сварливо заговорил папаша Вильк. Его лицо приняло хитроватое выражение. На минуту Шеннону показалось, будто не он опустил папашу Вилька, а тот его. Хорос подскочил к бутылке и разлил пенящуюся жидкость по хрустальным бокалам. Все чокнулись и залпом осушили бокалы. Через минуту офицеры уже спускались по лестнице, оставив хозяина пребывать в праведном гневе. Они весело болтали между собой:
- Ты говорил, Кирк, что нужно будет применить силовое воздействие! Видишь, обошлось!
- Я ошибся, - нехотя признал комиссар. - Видимо, плохо знаю белых.
- Не белых, а поляков, - насмешливо произнёс наёмник. - Зато теперь ты сможешь нормально вооружить своих людей...
- И всё-таки этот тип нас обдурил.
- С чего Вы взяли, Кирк?
- Какой была цена "Кольтов"при расчёте.
- Пятнадцать тысяч.
- Вот! Около сорока долларов, а он брал их по семнадцать с половиной. Так мне сказал Лангаротти перед отъездом.
- Да, но на чёрном рынке в Кларенсе говорят можно купить новый "кольт" за пятьдесят тысяч.
- Это с моим разрешением, - усмехнулся Хорос. - Иначе он не стоит ничего. А если считать по курсу чёрного рынка, то он сдаст наши доллары не за сто двадцать шесть тысяч. Выходит, что он нас дважды надул и уже отбил из тысяч триста.
- Вот как! - искренне обрадовался за поляка Шеннон. - Хорош, папаша Вильк, ой как хорош! Обязательно ему скажу об этом.
Перенос операции у Виндубрюкке и другие события, происшедшие в первых числах августа 197.. года, уберегли отряд Акимцева от уничтожения. Вечер его люди встретили уже на перевале. Он оказался ниже, чем было отмечено на карте. Поднявшись на самую высокую точку, старший лейтенант посмотрел в бинокль и невольно ахнул. Никогда он не видал ничего подобного. Заходящее солнце озарило верхушки Хрустальных Гор. Их тени медленно наползали на джунгли. покрывающие Страну Винду. Разреженный горный воздух позволял видеть даже самые малые элементы пейзажа. Далеко на юго-западе, почти у самого горизонта голубело море, а дальше к северу была видна изумрудная зелень, за которой находился Кларенс. Внизу, словно заплаты в почти сплошном море джунглей, темнели прогалины. Солнце, пробивая своими лучами полог леса и освещало своим сиянием лужайки, на которых паслись стада овец и коз, и стояли, игрушечные, хижины бакайя.
- Смотри, Рамон, как красиво! - бросил он напарнику, который суетился, подгоняя нерадивых носильщиков. У него под ногами, как тёмно-зелёный ковер, лежала Страна Винду.
