Вечером того же дня в Кларенс из Уарри пришла "Нгиома". Она доставила кое-какие продукты и грузы, отправленные Земмлером из Ниццы. Поэтому весь вечер Шеннон пробыл в порту, наблюдая за разгрузкой. Оттуда он направился в отель. Он заглянул в бар, где царила необычная суета. Её источником оказался Алекс. Его рубаха была разорвана, а нос кровавил. Он что-то кричал, стуча кулаком в грудь, обросшую спутанными, рыжими волосами. Его держали за туловище несколько завсегдатаев бара, возглавляемых папашей Вильком. Напротив разгорячённого журналиста скрестив руки стоял Жорж Шевалье, смотревший на него презрительным взглядом.
- ... оскорблять свободную прессу! Проклятый ублюдок! - выкрикивал Алекс. - Я тебя выведу на чистую воду! Гад! Убийца! Бастард!
- Что случилось? - спросил Шеннон у Гомеза, озабоченного инцидентом.
- Немного повздорили из-за вчерашнего шоу на Площади Победы. Алекс стал бахвалится связями с новым правительством и превозносить его справедливость в отношении сторонников режима, а этот, - владелец отеля кивнул в сторону Шевалье, - стал над ним открыто насмехаться. Потом обозвал продажным писакой, который поддерживает геноцид во славу демократии...
- М-да. Я тоже не люблю журналистов, но, увы, без них нельзя. А честных не бывает!
- Тогда Алекс полез на мсье Ювелена с кулаками, а тот его положил одни ударом.
- Френчи это может!
- Вы его знаете? - удивился Гомез. - Я думал, что он - компаньон мсье Маршана.
- С чего ты взял, Жюль?
- Они приехали вместе на одной машине и разместились в соседних номерах.
- Неужели? Ладно, пойду их разнимать, - Шеннон энергично направился к соперникам.
- Алекс, Френчи, прекратите задираться! А то немедленно вызову наряд, - громко произнёс он. - Повздорили и хватит. Выпейте на мировую за мой счёт!
Гомез услужливо поднёс по хорошей порции чери. Шевалье поморщился и произнёс:
- Не буду я пить эту гадость. И мириться не буду...
- А я выпью вашу дрянь, плюну в стакан и уйду, -заявил Алекс.
- Цитируешь Уоррена, - ядовито заметил Шевалье. - Что, своих мыслей не хватает?
- Не твоё дело, наёмная мразь, - выкрикнул Алекс, приложившись к стакану.
- За такое можно и убить, - негромко произнёс Шевалье. Было так тихо, что его голос достиг всех закутков бара. Воцарилась мёртвая тишина. Её нарушил Алекс, в сердцах бросивший стакан на пол. К большому удивлению Шеннона он остался целым: упав на пол, он подскочил и покатился к стойке. Звук его качения нарушало громкое дыхание окружающих. Вдруг Алекс непонятным образом вывернулся из рук державших его людей и рванулся к Шевалье. Тот незаметно повернулся на каблуках и сделал нападавшему подсечку. Не ожидавший такого приёма журналист по инерции пролетел вперёд на два метра и растянулся на полу. Несколько мгновений он лежал без движения.
- Ну я, пожалуй, пойду, - произнёс Шевалье ровным голосом и двинулся мимо Шеннона, будто бы его не замечая.
- Постой, Френчи!
- Не сейчас, друг мой. Не сейчас, - Шевалье отодвинул полковника и пошёл к выходу из отеля и, выставив средний палец, громко произнёс. - Добро можно делать только изи зла, потому что его больше просто не из чего делать!
Пока завсегдатаи бара помогали Алексу встать, к Шеннону подошёл папаша Вильк:
- Опасный малый, уверен, силён и образован. Такой как раз подходит для Африки!
- М-да
- Вы его знаете?
- С чего Вы взяли?
- Я слышал, как Вы его называли Френчи.
- Да. Мы когда-то были знакомы...
- Да? Где же?
- Далеко отсюда. Я думаю, у Вас с ним тоже есть общие знакомцы, например, Жан-Батист!
- Обязательно спрошу у него об этом...
- Флаг в руки, - пробубнил себе под нос Шеннон, осознавая, что этот вечер ему будет провести не с кем. Он сел за стойку бара и заказал бутылку "Примуса".
- Вы позволите к Вам присоединится, полковник? - откуда-то сбоку раздался мягкий голос Вижейру. - Я здесь никого не знаю, пока...
- Валяй! Расскажешь чего-нибудь из своего боевого опыта.
- Хорошо, шеф. Могу.
- Что будем пить?
- Покрепче и подешевле!
- Арак, чери и джин?
- Я предпочитаю арак. Дешево и сердито!
- Ок. Начинай.
- Это было в Анголе. Я был назначен сержантом в 480-ю роту стрелков особого назначения. Из казармы Графанил нас отправили в Катете. Это маленький городишко в шестидесяти двух километрах от Луанды. Кроме нас в Катете квартировала штабная рота. Это была сборная солянка из связистов, миномётчиков, сапёров и музыкантов. Остальные две роты нашего батальона стояли 478-я - в посёлке Кассонеко, а 479-я - в Зензе. Еще рядом располагалась 505-я рота из другого батальона. В ротах было по сто двадцать человек. Как правило, они делились на четыре взвода из двадцати пяти бойцов, но в боевых условиях оставляли три по тридцать пять.
- Почему?
- Наше командование считало, что лучше иметь три сильных боевых единицы, чем четыре слабых.
- Резонно.
- Дней через десять после прибытия мы провели первую боевую операцию. В ней участвовали все стрелковые роты батальона. Наше прочёсывание продолжалось пять дней. Командир приказал:
- Чёрный в лесу замечен - чёрный мёртв.
Я ему заметил:
- Там же женщины и дети...
Он ответил:
