Акимцев второй час сидел в кустах на левом берегу Зангаро, стараясь высмотреть противников, засевших у разбитого транспортёра. Таких машин он раньше не видал никогда. Ни во время обучения, ни во время своей командировки на Кубу. Рамон тоже не знал, что это такое. Сегодняшнее утро вроде не предвещало никаких событий. Бойцы постепенно обживали свой лагерь, разбитый недалеко от старого скрипучего моста, обозначенного на карте как Виндубрюкке. На его западной стороне в колониальные времена был когда-то контрольно-пропускной пункт. Об этом свидетельствовал полуразвалившийся каменный блокгауз, схожий с тем, что был к северу от Руса. Не имея представления о силах и планах противника, Акимцев решил не рисковать: он заминировал подступы к сооружению и поставил на дороге пару сигнальных растяжек. Странная машина, по-видимому, подорвалась на одной из них. Бойцы, оставленные им для наблюдения за мостом, по-видимому, решили, что экипаж транспортёра погиб и ринулись к нему. Первый из них был убит прямо на мосту, а второй до сих пор корчился в кустах на том берегу реки. К нему было невозможно подобраться, не вступив в открытый бой с противником.
Заслышав взрыв и выстрелы, основные силы его отряда быстро выдвинулись к восточной оконечности Виндубрюкке. Наблюдая, как они передвигаются по местности, Акимцев отдал должное работе Рамона. Затем он стал рассматривать противоположный берег реки. Едва двое разведчиков ступили на мост, они подверглись обстрелу. Судя по всему, человек, стрелявший по ним, был отменным стрелком. Одного из бойцов ранило в ногу повыше колена, а у второго пуля едва задела голову. Соваться в третий раз не было резона, а обходной манёвр мог занять многие часы. Оставалась только одна надежда - дождаться наступления сумерек и под покровом темноты форсировать мост. Акимцев очень надеялся, что подкрепление к противнику не подойдёт, а зря... Раздался звук двух моторов и вскоре на прибрежную поляну выехали две уже знакомые машины: "виллис" и синий "форд".
- Всё-таки они его нашли, - философски заметил старлей, передавая бинокль, лежавшему рядом Рамону.
- Буасса - сволошь! - зашипел кубинец, увидев знакомый автомобиль. - Сын собаки...
Тем временем, из кузова выскочили автоматчики, сразу рассыпавшиеся в цепь. Дуло турельного пулемёта, установленного на "виллисе", плавно поплыло справа налево, а потом назад. Через мгновение оно застыло, взяв на прицел мост. Тем временем, цепь достигла искорёженного транспортёра. Было видно, как двое солдат поволокли человека к "форду". Он был, по-видимому, без сознания. Такую же операцию совершили и со вторым членом экипажа. Третий, поддерживаемый с обеих сторон, сам доковылял до машины и сел в кабину. Грузовичок сдал назад, развернулся и уехал.
- Уходим, Рамон, - произнёс Акимцев. - Сворачиваем лагерь и немедленно уходим за перевал.
- Но, Женья? - попробовал возразить кубинец. - Мы их можем их перебить...
- Не спорь! Это приказ! Мы итак потеряли троих. Если будет большой бой скольких мы не досчитаемся? Как тогда перейти перевал?
- Послушай, Рамон, у нас только скаэсы и калаши. Вон тот, - он указал на пулемётчика в джипе, - за пару минуты нас побреет так, что мама не узнает...
- Женья, может всё-таки попробуем. Нас же больше...
- Нет, рисковать не стоит. А вдруг это только передовой отряд. Вот если бы был пулемёт, то мы бы их и отсюда достали, а так только обнаружим себя. Куда ты глядел, когда разгружали "форд"? Что понадеялся на Буассу? У него же кругозор капрала, хотя носит погоны майором, - беззлобно произнёс Акимцев. - Да и тоже хорош, недоглядел...
Рамон отвёл глаза и прошипел:
- Они все здесь такие, - начал оправдываться он.
- Ладно, проехали. Было бы неплохо оставить раненого и груз где-нибудь по дороге. Он сильно задержит марш.
Лицо Рамона прояснилось:
- Понял!
- Бери трёх, нет четырёх бойцов. Будешь прикрывать отход. И не вздумай ввязываться в бой. Как увидишь красную ракету - отходи к перевалу.
- До подхода подкреплений они вряд ли сунуться на наш берег. Я пока здесь всё заминирую. Вечером мы Вас догоним.
Над их головами прошелестела пулемётная очередь. Оба офицера инстинктивно пригнули головы. Было неясно то ли пулемётчик стрелял для острастки, то ли заметил что-то подозрительное. Надо было менять позицию...