- Я к этому и веду, - огрызнулся Дусон. - Мужчина всегда может найти заработок в городе, а его жена - нет! За исключением торговли. Когда из деревни родственники привозят мешок ананасов или несколько банановых гроздьев, женщина направлялась к ближайшему перекрестку и садится там, чтобы продать фрукты прохожим. В случае удачи она берёт у соседнего лавочника в кредит на пачку сигарет, пакет сахара, несколько коробков спичек... Разложив свой нехитрый товар на захваченной из дому табуретке, торговка часами ждёт случайного покупателя, сидя прямо на земле, часто с грудным ребенком на руках. Если она отлучится по делам, то оставит у табурета дочь. Вытесненная практически из всех сфер экономической и культурной жизни, женщины стали полноправными хозяйками нашей розничной торговли. Маленькая девочка, часами стоящая на тротуаре у полки с "товарами", - частая картина на улицах Кларенса. Так вот, коллеги! Марион Прэль - такая девочка. С годами она превратилась в женщину с деловой хваткой. Когда у неё появлялось немного денег и устанавливались связи с торговыми компаниями, она начала торговать на нашем городском рынке и за год подмяла его под себя. К Вашему сведению, господа, в Кларенсе только торговля мясом и тканями оставлена мужчинам! Поэтому неудивительно, что она собрала столько голосов...
- С ней всё понятно! Кто там идёт следующим по списку?
- Профессор Зикка, господа, набрал 798 голосов, - торжественно произнёс Моррисон. - Я думаю, комментарии здесь излишни!
- Седьмым по списку идёт директор городской электростанции Жак Этраж, один из немногих образованых зангарийцев. Он получил 780 голосов, а восьмым - Жерку Френч! Наш коллега господа, набрал 700 голосов, - торжественно произнёс Моррисон. Все присутствующие начали апплодироть, кто-то энергично, кто-то вяло. Френч встал и вежливо поклонился:
- Спасибо, коллеги, я оправдаю Ваше отношение ко мне!
- Девятый член муниципального Совета получил 700 голосов и это тоже наш коллега, Кирк Хорас.
В заре воцарилось полное молчание: все уставились на начальника полиции, ибо никто из присутствующих даже не подозревал о его политических амбициях.
- Господа я не понимаю, почему вы так на меня смотрите, - безмятежно произнёс комиссар. - Как и многие другие, моё имя было включено в список. Я и не догадывлся, что настолько популярен в Кларенсе.
- Ну, Вы всех нас удивили, - первым опомнился доктор Окойе. - Поздравляю Вас с избранием в состав муниципалитета столицы!
- Благодарю Вас, доктор!
Неожиданный результат выборов требовалось осмылить, поэтому наскоро подписав протокол, который утвердил результаты голосования, советники разошлись по своим делам, бросая подозрительные взгляды на комиссара. Многие из них считали, что тут не обошлось без полицейского воздействия на электорат. Шеннон был согласен с ними, но считал, что не вправе осуждать Хораса. По его мнению, чем глубже комиссар будет связан с новым режимом, тем лучше будет на него работать, поэтому он ещё раз поздравил Кирка, когда они поехали на виллу Борлика.
- Пожалуй, было бы лучше, если бы отец не учил меня французскому языку, и я не знал бы книг, - неожиданно признался Хорас. -. Тогда я был бы таким же бакайя, как остальные. Такие европейцы как Борлик, отлично тут осваиваются, дело вовсе не в цвете кожи. А вот я освоился только наполовину. Я бы с удовольствием уехал в Париж...
У Борлика был двухэтажный дом, построенный кем-то из плантаторов лет сорок назад. По данным Хораса, он достался ему лет пять назад. В самый канун революции его обитатели решили эмигрировать и по бросовой цене продали всё своё имущество поляку.
- Вот только не знаю, заплатил и им мсье Борлик или нет, - честно признался комиссар полиции. - не кажется, что нет...
Над входом в дом Борлика красовалась выцвевшая надпись "Maison de jouir".
- Совсем как у Гогена, - произнёс Хорас, пожимая руку хозяину. Тот только удивлённо вытаращил глаза.
- Я имею ввиду надпись над Вашим домом. На доме Гогена в Полинезии была точно такая надпись!
- А-а-а! - Разочаровано потянул поляк, подымаясь вместе с гостями в зал второго этажа. - Я-то думал, что Вы, комиссар, увидели что-то стоящее. Ах, Париж, Париж! В мечтах я прогуливаюсь по набережным, а здесь, на веранде, устраиваю кафе "Флёр". Какой город сравнится с Парижем! Вы улочку Аркады, что на Елисейских полях? Там есть ресторанчик, в нем подают фаршированную утку с луком и каштанами. У меня есть рецепт. Ах, Париж...
- Прости, папаша Вильк, - озадаченно возразил Шеннон, -- но если вам так дорога парижская жизнь, зачем вы вообще оттуда уехали?
- Уехал из Парижа? Я в жизни не бывал в Париже. Родился в Закопанах, потом служба на кораблях. Там, сам знаешь, дальше портовых кабаков не уйдёшь. А дальше - Африка! Я тебе как-то рассказывал... - Борлик замолк, дожидаясь кивка Шеннона, и продолжил. - Но я прочел множество книг о Париже, каждую улицу знаю! Надеюсь когда-нибудь туда попасть. Ах, Париж...