а Солтысом укрепилась почему-то насмешливая кличка "Хабарник", а Панас Киршуло был известен главным образом тем, что имел жен почти в каждой деревне, которую посещал. Время от времени какая-нибудь из жен наведывалась к другой в гости, била стекла в хате соперницы, и, выдрав друг у друга по клоку волос, они расставались, так и не поделив любвеобильного атамана. А слухи об этих сражениях потом долго ходили по округе, потешая местных жителей.
Вместе с портным листовки Хоннегера расклеивал кабатчик Жюль Модрю. В ту же ночь мы повесили обоих предателей на ветке большого дуба.
Мы потеряли в схватке трех человек убитыми, и шесть было ранено. Три девушки исчезли: Роза, Мишель Одуй и Жаклина Прэль, племянница Марии. Но зато после ночного налета все жители деревни и окрестных ферм решительно встали на нашу сторону.
Бандиты оставили на месте схватки двух убитых, два автомата, револьвер и значительное количество патронов. На рассвете совет единогласно объявил Шарля и Жоашема Хоннегеров вместе со всеми их сообщниками вне закона и отдал приказ о мобилизации. Однако неожиданные события заставили нас отложить наступление на замок.
Двенадцать добровольцев ходили на разведку к замку и были встречены очередью двадцатимиллиметрового пулемета. В доказательство они принесли неразорвавшуюся пулю.
- Теперь вам ясно? - спросил Луи Морьер, подбрасывая ее на ладони. - Оружие у этих каналий гораздо лучше нашего. Против таких штучек у нас только ружья для охоты на кроликов да еще мегафон для убеждения... Единственное серьезное оружие - это винчестер папаши Борю.
- И два автомата, - добавил я.
- Для ближнего боя. А драка предстоит серьезная.
- Мерзавцы! Неужели они посмеют?..
- Посмеют, старина, посмеют! Нас около пятидесяти, и вооружены мы чем попало, а у них человек шестьдесят. Вот если бы Констан был здесь!..
мой дядя - майор артиллерии запаса
Вскоре наша маленькая армия во главе с Бевэном выступила в поход на замок.
Первая неделя прошла в незначительных стычках. Все это время на заводе лихорадочно кипела работа. На девятый день мы с Мишелем приехали на позиции.
Ползком мы добрались до гребня; его обстреливал двадцатимиллиметровый пулемет.
Со стороны противника, размахивая носовым платком, шел человек. Папаша Борю встретил его на ничейной земле и отконвоировал к командиру. Это оказался Шарль Хоннегер собственной персоной.
- Что вам угодно? - спросил Бевэн.
- Я хочу говорить с вашими главарями.
- Перед вами четыре "главаря".
- Мы против бесполезного кровопролития. Предлагаем следующее: распустите Совет, сложите оружие и передайте власть нам. Тогда вам ничего не будет.
- Ну ясно, вы просто превратите нас в рабов, - ответил я. - Вот наши предложения: возвратите похищенных девушек и сдайтесь. Ваших людей мы возьмем под наблюдение, а зачинщиков посадим до суда в тюрьму.
- Наглости у вас хоть отбавляй! Посмотрим, что вы сделаете с вашими охотничьими хлопушками.
- Предупреждаю, - вмешался Мишель, - если у нас будет убит хоть один человек, мы вас повесим.
- Постараюсь не забыть!
- Раз вы не желаете сдаться, - сказал я, - поместите похищенных девушек, вашу сестру и мадемуазель Дюшер для безопасности вон на ту скалу.
- Ничего не выйдет! Ни Мад, ни сестра ничего не боятся, а на остальных плевать. Если их убьют, после победы найдутся другие. Хотя бы Мартина Соваж.
В ту же секунду негодяй шлепнулся на землю с разбитой физиономией - Мишель оказался быстрее меня.
Шарль Хоннегер поднялся, бледный от ярости.
- Вы ударили парламентера, - прошипел он.
- Сволочь ты, а не парламентер. Убирайся, покуда цел!
Едва Хоннегер скрылся за гребнем, в лощину въехал второй грузовик, и мы быстро установили направляющие для запуска ракет.
Внутри царил разгром. Картины кисти известных мастеров в вычурных рамах, вкривь и вкось висевшие по стенам салона, были изрешечены пулями. Два пустых огнетушителя свидетельствовали о том, что здесь тоже едва не вспыхнул пожар. В вестибюле валялся Изуродованный взрывом труп Шарля Хоннегера; пол и стены были утыканы осколками.
По каменной винтовой лестнице мы спустились в подвал; железная дверь гудела от ударов: кто-то стучался изнутри.
Едва мы отодвинули засов, как навстречу нам выскочила Ида Хоннегер. Мишель схватил ее за руку.
- Вы куда?
- Где мой отец? Брат?..
- Ваш брат убит, а отец... он пока жив.
- Неужели вы его?..
- Мадемуазель, - сказал я, - из-за него погибли двенадцать наших людей, не считая ваших.
- Это ужасно. Зачем они это сделали? - проговорила она и залилась слезами.
- Этого мы еще не знаем, - ответил Мишель. - Где девушки, которых они похитили? И эта, ну, как ее, кинозвезда?
- Мад Дюшер? Там, в погребе.