И каждое утро, пока девочки плакали в миски, ты колола дрова и разносила по комнатам корзины с растопкой и поленьями, а заодно рассматривала стенопись в надежде понять, как оказались здесь эти женщины, какими дорогами ходили.
Пока девочки смотрят на луну, ты чувствуешь на себе чей-то взгляд. Поднимаешь голову и видишь в окне женщину с седыми волосами. Вы встречаетесь взглядами, но она свой не отводит. Она хочет, чтобы ты знала: она наблюдает за тобой, всегда.
Раздается собачий лай, и все взгляды устремляются к воротам.
Две старшие сестры быстро выходят из освещенного луной круга и, прихватив фонари, отправляются на разведку.
Лай, однако, нешуточный.
Ты вспоминаешь ваш приезд. Шесть девочек в трясущейся телеге, стук колес по булыжникам, женские голоса.
Почему тогда ты не слышала собак?
Раннее утро. Уже духота, дышать нечем. В нос бьет застоялая после потопа вонь, ее поднял ливень. Гнилостный запах, который не заглушить никакой хлоркой, никакими дезодорантами, видимо, поднимается из сливного отверстия.
Утренней сирены еще не было. Ты сидишь на краю кровати и думаешь, как девочкам удалось выбраться той ночью из камер? Открывая краны, они знали об угрозе пожара? И все равно устроили потоп? Стало быть, не сомневались, что двери откроют?
Ты до сих пор во вчерашней грязи. Чешешься. Укусы на руках и ногах кровоточат. Пытаясь убить жужжащих у лица комаров, ты всю ночь хлестала себя по щекам, и теперь все щиплет.
Звучит сирена, и ты слышишь, как тюрьма возвращается к жизни, – если это, конечно, жизнь. Звук поднимающихся ворот, крики девочек, топот тяжелых ботинок охраны по цементу.
А с восходом солнца усиливается вонь. Ты снимаешь потную майку и затыкаешь ею сливное отверстие. Заслышав шаги охранника по коридору, прежде чем загремят дверью, натягиваешь чистую футболку.
Но разве такое возможно?
Перед тобой в форме цвета хаки стоит Джером. Он сияет от достигнутого успеха и широко улыбается тебе, маленькой птичке, опять залетевшей в открытое окно и угодившей в его клетку.
У тебя начинают трястись руки, и ты сжимаешь их в кулаки. А когда Джером обходит тебя, цокая языком, сжимаешься вся. Покачав головой, он вытаскивает из раковины майку и подносит тебе под нос:
Охранники уже не раз проверяли у тебя унитаз, ворошили простыни, заглядывали под кровать, но сейчас ты воспринимаешь досмотр как прямое насилие.
В душевой ты стараешься не оказаться последней в очереди и не попасть в ту злосчастную кабинку. Ты заканчиваешь мыться еще до отключения воды. При построении становишься второй. В любой ситуации тебе необходимо знать, что между тобой и Джеромом кто-то есть.
Джером ведет вас на завтрак. Опустив голову, ты всю дорогу смотришь себе на ноги. Очень хочется поговорить с Бемби.
Она сидит на обычном месте. Другие девочки еще стоят в очереди, у тебя несколько секунд.
Хотя в желудке пусто, тебя начинает сильно тошнить.
Бемби смотрит.