— Понятно. — Потер левую руку правой.
Дверь открылась бесшумно. На секунду из коридора прилетел обрывок разговора, и это даже заставило Этьена вздрогнуть. Но Роззи захлопнул дверь за собой, и в палате повисла идеальная тишина.
Альфа немного прошел вперед, отставляя стул от кровати Этьена не прежнее место. Этьен смотрел на него не отрываясь. Альфа был молод. Или хотя бы где-то на пару лет моложе Генри. Он был в похожей форме и с пустой кобурой на поясе.
Этьен прыснул и альфа посмотрел на него. Наконец-то. Ведь давно заметил, что Этьен смотрит на него в поиске ответа.
— Я не слышал, чтобы кто-то спрашивал. — Ответил он весьма сдержанно, даже дружелюбно, снова направляясь к двери.
Этьен улегся и замотался в одеяло, накрывшись с головой и спрятавшись ото всех. В голову продолжали лезть мысли про пистолет, стоматолога и синяк на пузе.
Утром пришлось выйти из палаты. Доктор говорил про то, что нечего занимать хирургическое отделение, а охранник, уже другой, более хмурый, злобно заикнулся про деньги и про зажравшихся богатеньких сынков. Этьен только улыбнулся ему в ответ.
Он уже три месяца тупо сидел взаперти. А это наводило тоску. Дожил до того, что уже и прогулка по больничным коридорчикам с хмурым конвоиром под ручку стала казаться каким-то тупым праздником.
Настроение с утра было даже радостным. Губа почти зажила, и теперь разговаривать было не больно. И не тошнило, живот не болел. Было классно. И накормили еще вкусно. Наконец-то. Этьен и не думал, что в больницах такая вкусная еда. Он как сумасшедший набивал пузо, пока не поймал на себе осуждающий взгляд охранника с аккуратными усами. Этьен хохотнул, но вести себя стал поприличней. Хотя не перед кем было так себя вести. И незачем.
Тут было столько омежек. Некоторые уже с детьми. Совсем маленькими, может месячными. Этьен с интересом смотрел на них, но ничего так и не увидел. Все прятали своих детей в пеленки и одеяла, так что ничего интересного разглядеть не удалось.
Но мужичок, который сейчас за ним присматривал, был очень строгим. Не то, что другой, вчерашний. Он так держал Этьена за руку, что должны были остаться даже синяки.
— Шагай быстрее. — Недовольно скомандовал усатый альфа и сжал пальцы вокруг руки Этьена еще сильнее, почти до хруста костей. На них и так все пялились, Этьен еще обрадовался, что его не таскают по коридорам, скрутив как положено.
Сэм рассказывал ему, что вид беременных омежек сам по себе заставляет бережно относиться к этому существу. Сэм сказал, что это инстинкты, что даже незнакомец вызывает добрые чувства в любом альфе. Этьен посмеялся, а Сэм сказал, что ему это не понять пока что. Этьен и не понял, только стал ревновать Сэма ко всем подряд и наконец-то начал ночевать у него, так как боялся, что Сэм такого малолетку бросит ради более взрослого.
Смысл был в том, что ни хрена вся эта схема с беременностью не работала. Ни с Расселом, ни с Генри, ни даже с этим альфой.
И, черт, Этьен снова начал ревновать Сэма. Это же Сэм выходил таким особенным, раз любил всех пузатых.
Сэм давно был истлевшим скелетом. Сэма не надо было ревновать и про Сэма надо было забыть.
От таких мыслей Этьен только оскалился, надавил слегка пальцем на свой твердый разбухший живот и даже хихикнул. Он лежал на обыкновенной кушетке, ждал, пока приготовят аппарат, который ему покажет этого гадкого еще некрасивого зародыша. По закону жанра здесь еще должен был быть Генри. Но хрен с этим Генри.
— Смотри сюда. Привстань. — Медбрат показал тонким пальцем с золотым ровным обручальным колечком на монитор.
Этьен приподнялся. Задранная майка упала на липкий живот. Медбрат поправил футболку, снова приставил к пузу эту свою холодную штуку.
Этьен взглянул на мониторчик. И где его ребенок? Ни хрена для него не понятно.
— И что?
— Вот это один, а это другой. — Пальчик указывал почти в одну и ту же точку. Только с разницей в сантиметр. — Не очень удобно располагаются, видно плохо. Но вроде бы все нормально, хотя один немного маленький для своего срока, но это частенько бывает.
Этьен наивно хлопал глазами, всматриваясь в непонятные пятна. Сглотнул, дернул кадыком, пошевелил руками.
— Это что? — спросил он хриплым голосом.
— Ах, да. — Штуку от пуза убрали, но картинка осталась зафиксированной. — Двойня.
— Какая, нахрен, двойня?! — прошипел Этьен.
Этьен хотел вскочить. Сел на место. Медбрат молчал со снисходительным выражением лица.
— Черт, черт, черт! Бартон сука! — Этьен подтянул ближе ноги, все еще сидя на кушетке, уткнулся лбом в колени. Покачался. Со сторону двери, где ошивался коп, послушался шум.
— Это может быть и хорошо… — начал медбрат.
Этьен резко поднял голову, посмотрел на него.
— Можно вытащить?
— С ума сошел? На таком сроке нельзя.
— Одного хотя бы. Черт! Пожалуйста, ну… Черт! — Этьен еще что-то бормотал, наматывая на руку сопли и шмыгая носом. Голос задрожал. — Он здоровый?
— Дети?
— Дети…Они. Мне не надо двое. Мне делать с ними нечего. Мне с одним делать нечего.
В руки сунули большое бумажное полотенце. Этьен вытер им лицо, размазав сопли и слезы еще сильнее. Откинул его куда-то на пол.
