Городок не был похож на традиционный европейский рождественский курорт – похоже, швейцарцы скупы на иллюминацию и новогодние украшения. А может, было просто уже поздно и Анна с Романом устали с дороги, но первое впечатление их явно разочаровало – темнота, мороз минус пятнадцать, ни вывесок, ни заманивающих гирляндами ресторанов, ни запахов вкусной еды или дымка из топящейся бани. Как позже оказалось, они просто жили на окраине, вопреки описаниям на «букинге», обещавшим близость к центру. А в старом городе, до которого можно было дойти пешком, все это было – и иллюминация, и рестораны, и запахи, и дымок.
В вечер приезда, немного расстроенные, наскоро бросили в номере вещи и пошли прогуляться в поисках места, где можно было бы выпить и перекусить. Было часов десять вечера, и все приличные рестораны были уже закрыты. Нашли один бар, напоминавший какую-то берлогу, полную, по всей видимости, немцев или швейцарцев, которые перекрикивались, пытаясь переорать шумную местную музыку. Из напитков было только пиво, из еды – только сосиски и жареный, да еще и в кляре, сыр.
Пиво, так пиво – заказали темное, а к нему тарелку «запрещенных» закусок, причем пиво повторили еще два раза по ноль-пять – отпуск все-таки. Разморенные, дошли до отеля и легли спать, каждый на своей половине постели.
Постель состояла из двух отдельно стоящих кроватей, которые нужно было сдвинуть, но Анна просить об этом не стала, а Роман, видимо, так расслабился от пива и устал от перелета, что упустил этот момент и в первую ночь они так и спали – на отдельных кроватях, разделяемых тумбочками.
На следующий день Анна проснулась на рассвете и первое, на что она обратила внимание – был вид из окна номера. Прямо за шторой были горы, Альпы, покрытые белоснежным снегом. А ближе к низине выглядывали суровые черные камни этих величественных Альп. На горах лежал туман, который стлался прямо на уровне окна и, казалось, его можно было потрогать рукой или зачерпнуть чашкой, как будто это взбитая воздушная молочная пена. Вокруг было полно елей и сосен и пахло хвоей.
Одна колючая красавица, голубая, протянула свои пушистые ветки прямо в окно и качала ими, заигрывая. Иголки прыгали на ветру и в них играли прямые солнечные лучи, переливавшиеся, как божественное сияние. Казалось, сам Бог вот-вот сойдет с небес, озаряемый этим светом.
Завороженная красотой, Анна принялась фотографировать на телефон, думая про себя, вот бы Деймон был рядом и это увидел, вот бы это он спал на соседней кровати, а не Роман… Она сделала еще пару фото, разбудила Романа, и заставила, сонного, сделать несколько ее фотографий на фоне окна и «этого божественного вида». Фото получились «что надо», и Анна отправилась в душ, прихватив с собой в ванную айфон.
«Доброе утро, мой Демон. Смотри, какой тут вид из окна номера».
Анна приложила к тексту самую удачную, на ее взгляд, фотографию.
Деймона в сети не было, и она добавила:
«Целую, хорошего дня! И с наступающим Новым годом!»
Отчего-то взволнованная, как будто бы Деймон мог сейчас наблюдать за ней, Анна быстро собралась к завтраку, и, взяв с собой телефон, сделала еще пару «селфи» в лифте с Романом, которые тотчас выложила в ленту на фейсбуке – «Пусть поревнует». Она решила поиграть с Деймоном, надавив на его собственнические чувства – ведь он же сам отправил ее отдыхать с Романом, он же и слушать не хотел, когда она говорила ему, что не хочет ехать без него и что будет скучать. Так пусть же смотрит теперь и гадает, скучает ли она по нему на самом деле или уже утешилась.
За завтраком Анна почти ничего не съела, сидела, размазывая мед по швейцарскому сыру, и то и дело переворачивала телефон в ожидании сообщений от Деймона, а затем снова клала его на стол экраном вниз. Роман сидел напротив и наблюдал за странным поведением своей девушки.
– С кем переписываешься?
– Да ни с кем, Ром. Просто выложила нашу с тобой фотку на фейсбук, смотрю, кто поставит «лайк». Вообще я маме обещала писать, и фотки я для нее выкладываю, чтобы она за нами наблюдала, а то ей скучно в Москве одной. Так мы с ней договорились.
Звучало убедительно и Роман решил поверить. Они закончили завтракать и вернулись в номер, чтобы собраться на «каталку». В первый день укатались до закрытия подъемников, то есть часов до пяти. Причем почти не останавливались передохнуть и почти не общались между собой. Так были заняты покорением склонов.
Швейцарские Альпы были красивы и не очень многолюдны. Русской речи почти не было слышно. Встретили лишь пару немногочисленных компаний соотечественников, все как один в «Богнере», обильно отороченном мехом песца – так могут одеться только русские.
