До чего легко не бояться выдать свойинтерес, когда не любишь! Анна совершенно не думала о том, что подумает о ней Аист – они виделись всего в третий раз и Анна уже готова была пойти на сближение. Она думала только о себе – а вернее,о Деймоне, что бы еще такое сотворить, чтобы перестать постоянно вспоминать о нем.
Чего стоило одно только фойе этого дома-истории – огромное, как в советском пансионате, и консьержка не в каморке, а на виду, за столом, встречает и провожает, каждый раз устраивая жильцам, а тем более их гостям мини-экзамен.
Аиста с девушкой под руку строгая хранительница подъезда встретила сухой, но приветливой улыбкой. Из чего Анна заключила, что Аист нечасто позволяет себе водить сюда девушек.
Начинку лифтов заменили на современную, но на общем монументальном антураже дома это не сказалось. Домчали на семнадцатый этаж и Анниному взору открылась вполне обычная квартира под номером 600. Большую, но не огромную по нынешним меркам жилплощадь ремонтировал и обставлял явно не Аист, а кто-то сильно взрослее него. Тут даже был коричневый лакированный стеллаж во всю стену, точь-в-точь как у Анниной мамы. Обычный стеллаж из эпохи, когда у всех все было одинаковое. Даже полотенца в ванной – и те были старинные, советские, но, надо отдать должное Аисту, в очень хорошем состоянии.
– Ты живешь здесь один?
– Теперь да. Родители переехали в Питер. Папа – дипломатический работник. Его перевели, а квартиру оставили. Я уже без малого десять лет живу здесь один.
– Ты все оставил в точности так, как делали родители? В этом есть что-то завораживающее. Как будто попадаешь в прошлое.
– Папа категорически против что-то менять. Даже такую казалось бы мелочь полотенца, видишь. Первое время он даже не соглашался, чтобы я тут жил. У него сумасшедшая мечта была, оставить этот кусочек прошлого без изменений, законсервировать этот особенный для него успешный фрагмент его жизни. Чтобы, всякий раз сюда попадая, вспоминать, кто он такой, кем был, чего добился.
– Эта высотка – легендарное место. Я всегда мечтала тут побывать.
– Ну вот, побывала. Как видишь, ничего особенного. Иди же ко мне.
Аист потянул Анну к себе и начал жадно целовать, а потом повел в свою комнату. Они прошли мимо родительской спальни, которая была как будто законсервирована – сюда сыну явно не разрешалось наведываться и он, по всей видимости, послушно чтил установленные родителями правила, даже когда их не было дома, и он уж точно не мог быть, как в детстве, застуканным. Прочитав мысли Анны, Аист пояснил:
– С детства привык считать эту комнату чем-то неприкосновенным. Теперь даже в голову не приходит не то что поваляться на родительской кровати – без надобности переступить ее порог.
– Мне было бы интересно однажды познакомиться с твоими родителями. По всему выходит, что они очень интересные люди!
Ничего не значащее замечание Анны было радостно воспринято Аистом как аванс, означавший ее к нему серьезное отношение. Он с самого первого знакомства стал очень трепетно относиться к Анне, дорожить, бояться потерять. Он как будто предвидел неотступность какой-то катастрофы, но всей душой хотел верить в лучшее, ведь в реальности, несмотря на дурные предчувствия какой-то «неясной этиологии», все складывалось так хорошо! Он наконец, в конце четвертого десятка, повстречал девушку своей мечты – это он понял с первого взгляда и продолжал убеждаться в этом каждую минуту, проведенную в ее обществе.
С девушками Аисту хронически не везло. Еще в институтские годы у него были отношения с одногруппницей. Он ее, прямо скажем, не любил, но ему нравилось просто проводить с ней время – гулять по«закрытым»клубам, готовиться к экзаменам, заниматься сексом. По всем пунктам Аист Ларису использовал, не находя в этом чего-то нечестного или постыдного. А Лариса Аиста полюбила. И забеременела. Последовало тягостное объяснение. Аист признался, что девушку не любит, но, если она ни в какую не готова на аборт, возьмет ее в жены и будет воспитывать ребенка. Ее такой вариант не устроил. Ей любовь подавай. Тогда кареглазая Лариса оставила ребенка и прекратила всякое общение с Аистом, не пожелав ему добра.
И как раз после этого случая и началась полная неудач личная жизнь Аиста. Девушки обращали на него внимание, некоторые даже «западали», но стоило ему показать серьезность своих намерений, его бросали, причем всегда как-то безобразно – уходя к другому, изменяя, одна даже ухитрилась украсть у него часы «на прощание».
Кто-то должен был разорвать этот порочный круг повторяющихся неудач, и Аисту отчего-то вдруг привиделось, что это будет Анна. Анна, сама жизнь которой была сплошной неопределенностью. Анна, которая сама не знала, где и с кем окажется завтра.
Впрочем, никто из нас не знает этого про себя наверняка.
