Птичий Остров
В свадебное путешествие Макс предложил отправиться на Птичий Остров.
- Малыш, обещаю, потом у нас в распоряжении будет весь мир, и, поверь мне, он тебе ещё приестся, но сейчас дела складываются таким образом, что я должен быть в пределах относительной досягаемости. Политика – женщина капризная, ревнивая и мстительная. Или же свадьбу можно отложить на осень-зиму.
«Осень-зима» особенно испугали Наташу, и она, не раздумывая, согласилась на остров. Тем более что у Макса было новое ружье, которое не хотело дожидаться сезона охоты, а на острове - симпатичный охотничий домик для особо важных персон, и никого вокруг.
- Малыш, представляешь, только ты и я. Как Адам и Ева. – Он взял её руку в свои, задержал на секунду, потом поднес к губам и поцеловал. – И знаешь, мне бы очень… очень хотелось, чтобы мы оттуда возвращались уже втроем…
В который раз, не теряя своей высоты, волна счастья захлестнула её, и на глаза навернулись слезы.
- Макс, я тебя люблю… Я люблю тебя... Я так долго...
- Я знаю... И я тоже люблю тебя, малыш…
Теперь, когда выбор был сделан, слова произнесены, и отступать было некуда, он думал о том, что свалял дурака, потеряв столько времени, что грязные слухи о том, что он гей, ему здорово навредили, и что женитьба и рождение ребенка кардинально исправили бы ситуацию.
Остров встретил их полуденным зноем, пряным коктейлем запахов и невероятной красотой. У берега тихо шлёпала вода, где-то время от времени порывался пострекотать кузнечик, пытаясь вставить свою нотку в счастливую симфонию отдалённого птичьего гомона, высоко-высоко на полотне сероватого от жары неба чертили письмена ласточки...
В доме же было сумрачно и прохладно. Человек, привёзший их на остров, поставил тяжеленные сумки на пол в большой прихожей. Макс пожал ему руку и поблагодарил:
- Спасибо, капитан.
Тот взял под козырёк и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.
Когда до них донесся звук отходящего катера, они уже целовались. Нет, не целовались. Это он целовал её, он пил её, медленно и тягуче, и ей казалось, что из неё уходит жизнь и перетекает в него, и она была согласна на это, и растворялась в ощущениях, становясь невидимой и невесомой, и оставался только он один, её господин и хозяин, сильный и властный, и она была его женщина, его раба, и подчинялась ему, и принимала от него всё, и она принадлежала ему, а он принадлежал ей, и были они мужем и женой. И это было счастье. И оно стоило трёх лет унижений, увёрток, уловок, мелкой лжи, расчётов и многого всякого другого, нехорошего, тёмного и стыдного, что теперь теряло остроту и значимость.
Только на третий день Макс вспомнил о новом ружье. Они обследовали остров и решили назавтра, с утра пораньше, пойти поохотиться.
Макс, её мужчина, её муж (ей было сладко думать о нём как о муже) был богом. Она взирала на него снизу вверх с восторгом и обожанием. Его мужественной внешности очень шла охота. Он красиво целился, красиво стрелял, практически без промахов, так что они вернулись домой к обеду, увешанные трофеями. И трофеев было бы гораздо больше, если бы у них была охотничья собака. Но Макс собак не любил, и поэтому чуть ли не половина добычи так и осталась биться и умирать в болотцах да в камышах. И всё равно принесённого было очень много.
- Видишь, малыш, твой муж – добытчик. И ты со мной никогда и нигде не пропадешь. Я в любой ситуации смогу прокормить дюжину наших ребятишек!
Счастливо задохнувшись от слов «твой муж», Наташа умоляюще сложила ладошки и попросила:
- Макс, пожалуйста, подожди минуточку, я сбегаю за камерой. Это надо запечатлеть для истории!
Она пулей влетела в домик, вытащила камеру, пулей же вернулась и начала снимать, как Макс, увешанный связками битой птицы, шёл к ней, такой уверенный, статный, такой мужественный…
- Малыш, без тебя истории не получится. Давай-ка теперь ты…
Он скинул связки птиц на траву, взял у неё камеру и скомандовал:
- Иди на меня вон от того дерева…
Она схватила пару связок, оказавшихся на удивление тяжелыми, и побежала с ними к указанному дереву.
- На счет «три» иди на меня. Раз.. два… три!
Она пошла, пытаясь делать серьезное лицо, но распиравшее её счастье смехом вырвалось наружу, и она закружилась в каком-то безумном танце, и вместе с ней, расправляя в последнем полёте крылья, закружились связанные мёртвые птицы.
На ужин они приготовили утку. Это было восхитительно – вместе колдовать на кухне. Правда, утка оказалась жесткой и отдавала тиной, но холодильник был забит деликатесами, так что ложиться спать голодными им не пришлось.
На следующий день Макс учил её стрелять.
- Малыш! Просто поразительно! Да ты прирожденный стрелок! Слушай, мы с тобой без средств не останемся. В случае чего пойдём в киллеры. Как тебе идея?
- С тобой-то? О-го-го!
Она не стала говорить, что брала за большие деньги уроки у престарелого снайпера, сосватанного через знакомых своих знакомых, равно как и училась ездить на лошадях, только чтобы однажды, в случае удачи, она смогла бы разделить с Максом его интересы.
