– Могу вас уверить, что этого вы знать не хотите.
– А я гарантирую, что хочу.
«Неужели? – подумала я. – Ты так в этом уверен». Я начала говорить, не отрывая взгляд от огня:
– Нас пригласили к ним домой, на сорокалетие его жены. Дом был полон народу. Жена была так горда количеством гостей, что раструбила всем, чтобы складывали верхнюю одежду в детскую, а ребенка перенесла в кладовую! Поздно вечером, после того, как ребенок уснул, а я отправила своего пьяного мужа на такси домой, К. забрал меня с собой в детскую, и тут вдруг половина гостей оказалась в дверном проеме, недоверчиво предвкушая радость сенсации.
– Как они поняли?
– Радионяня осталась в детской, а ребенок спал в кладовой.
– Бог мой!
Больше я не говорила. Теперь он все знает.
Откинув голову, он засмеялся булькающим смехом, закрыв лицо рукой. На самом деле это было приятно, ведь история была вполне комичной, особенно когда немного отдалилась в прошлое.
– Это было в феврале? Марте?
– Да, за несколько недель до моего приезда сюда.
– Я больше не уеду ни на одну ночь.
– Не уедете?
– Нет, теперь все кончено.
– Я не боюсь оставаться одна.
– Но я боюсь оставлять вас одну.
– На дверях есть замки.
– И тем не менее.
Меня бросило в жар от этого его беспокойства.
– А у вас много врагов в округе?
– Есть парочка.
Я не знала, было ли это шуткой. Могло и не быть. Я опять вспомнила продавщицу из магазина, с ее мягким, полным зла голосом, ту, которую я решила исключить, что бы это ни означало. Я плотнее закуталась в плед. Я начала все заново, подумала я. Теперь – точно. Вот оно, начало.
– Откуда? Что вы натворили?
Он поднял брови.
– Вам нечего бояться.
– А я и не боюсь.
Он снова налил джина в стакан и выпил чистым.
«Если ты продолжишь быть таким же любезным, как сейчас, я быстро потеряю к тебе интерес, – подумала я. – О, этот вечный человеческий закон, быть близким на расстоянии, а как только все меняется…»
– Что же теперь будет? – спросила я.
– Что вы имеете в виду?
– Сейчас лето. Скоро оно закончится.
– И?
Мы не обсуждали подробно, сколько еще времени он будет во мне нуждаться. До конца лета, упоминал он вначале. Я дала ему понять, что не привязана ко времени, но аккуратно обозначила, что мне особенно некуда возвращаться, если я окажусь ему больше не нужна. Как я поняла, тогда вернется его жена. Нелегко было представить, чем еще я смогла бы заняться. Нужно было помочь ему со сбором фруктов, но после этого делать тут было особенно нечего. Зимой работы на улице не будет, разве что уборка снега, я не могла брать деньги за меньшее, чем должна была выполнять.
– Я вам нужна?
– А разве это не нужно вам?
– Возможно. Но я должна работать, чтобы у вас была причина мне платить.
– Что вы будете делать с деньгами, пока живете здесь?
– У меня студенческий кредит.
– В доме все время огромное количество работы. Ему уже больше ста лет.
– Правда?
– Да, он был построен в 1890 году.
– Тогда вам скорее нужен директор государственной службы памятников, а не я.
– Кажется, уже поздно.
– Не особенно.
Еще охапку хвороста, чтобы сохранить огонь.
– Вы нужны мне зимой, Аллис.
Теперь это были уже не мы, теперь это был он. Ну вот, как быстро все могло измениться.
– Но вечер прошел так хорошо.
– Можно сидеть сколько угодно, если решиться на это, – сказал он так, будто это какая-то загадочная истина.
Теперь он открыл слишком много, и пора было снова стать трудным. Это было так предсказуемо. Он вел себя как кукловод, мне пора поступать как самостоятельный человек, а не позволять все время его сменам настроения управлять собой. Языки пламени высветили морщины на его лице, и я подумала о криминале того или иного рода, новое его обличье стало наказанием за то, что он скрывался. Когда волосы немножко отрастут, они будут безгранично красивы, темные и густые. Он был чисто выбрит в первый раз с тех пор, как мы познакомились, гладкие щеки и заметная ямочка на подбородке. Он выглядел опаснее. Я потянулась за новым поленом, он не должен уйти.
– Ай!
Я поднесла руку к огню, в указательном пальце торчала заноза.
– Что случилось?
– Заноза.
Я попыталась вынуть ее, надавив кончиками пальцев, но стало только хуже.
– Дайте посмотреть.
Я встала, чтобы подойти к свету.
– Дайте посмотреть.
Я остановилась и подставила руку под луч света с веранды.
– Ничего страшного, она маленькая.
– Я ее выну.
– Вы пьяны, только хуже сделаете.
– Что за вздор?
Он зашел на веранду. Я прошла следом и села за обеденный стол. Он вышел из спальни с иголкой.
– У вас там что, швейная мастерская?
Багге рассмеялся.
– Вы не хотите воспользоваться пинцетом?
– Иголкой лучше. Доверьтесь мне.
Он посмотрел на меня, внутри все заледенело. Он зажег свечу и поднес к ней иголку. Красные языки пламени осветили его лицо.
– Сделаете глоток джина?
– Да.
Он вышел и вернулся с бутылкой, передал ее мне. Снова подержал иглу над пламенем, пока я пила, как будто это что-то обозначало. Сел на стул передо мной. Взял мою руку и мягко, но настойчиво посмотрел мне в глаза.
– Очень важно, чтобы вы сидели не двигаясь.
– Не уверена, что смогу.
– Не двигаясь.
– Хорошо.
Я подумала, сколько он уже выпил. Отвела взгляд.
