Будь это Люциус, нас бы так просто не выпустили. Я верю, что Вазилевс более порядочен, но эти короли... им, кажется, корона им на глаза съезжает, и они становятся слепыми ко всем, кроме своих желаний.
- Не то, чтобы я сомневался… Но Вазиль прав. Из тебя вышла бы великолепная королева.
- И что, ты бы так просто уступил меня ему?
- Возможно… Но только если бы ты так решила сама. Я ведь дал клятву, что приму любое твое решение…
Я остановилась как вкопанная. Не этих слов я ждала.
- Акихиро Кио! – звенящим от гнева голосом вскрикнула я. – Я освобождаю вас от клятвы. Сейчас, немедленно – забирайте её назад, иначе...
- Иначе что, Авелин? – с лёгкой насмешкой спросил Хиро, тоже останавливаясь.
- Иначе... иначе... я тебя прогоню.
- Не выйдет, я уже не уйду.
- Тогда я тоже дам клятву! Буду любить тебя в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии...
- Но птичка, это брачная клятва!
- Думаешь, я не знаю?
Он засмеялся, подхватывая меня на руки и кружа.
- Ты так жаждешь стать моей женой?
- Да, – серьёзно ответила я. – Мне никто, кроме тебя, не нужен.
- Хорошо. Мы поженимся. Сегодня.
- Это всё?
- А что ещё?
- А где "Любимая, будь моей женой"?
Хиро аккуратно поставил меня на землю, опустился на одно колено и церемонно прижал ладонь к груди:
- Птичка моя, а давай будем счастливы всю жизнь? – и, увидев, что я недоуменно хлопаю глазами, добавил, – вместе.
- Я согласна, – шепнула я, моргая. – Давай будем счастливы. Это лучшее, что я слышала.
- Нам пора, Ли, если ты, конечно, не хочешь, чтобы Вазилевс решил тебя насильно облагодетельствовать.
- Не хочу, – вздохнула я.
- Тогда вперёд, корабль на Острова отправляется через несколько часов.
- Никогда не плавала на корабле. Наверное, меня будет тошнить. Во всяком случае, в карете меня укачивало.
- Я сварю тебе зелье.
- Кто из нас аптекарь, ты или я?
- Ты, – улыбнулся Хиро. – Я лишь немного разбираюсь.
- В любом случае, мне нельзя твои зелья. Знаешь... мало ли что.
- Раньше ты не возражала.
Я опустила глаза, не зная, как ему сообщить. Впрочем, нет. Пока его женой не стану – не скажу.
Мы заскочили в маленькую портовую часовню, где священник произнес над нами слова святого обряда, а потом – самое главное – сделал запись в реестре и выдал нам бланк документа, где было указано, что графиня Волорье отныне супруга вольного воина Акихиро Кио. Мне больше ничего было не нужно – ни пира, ни гостей, ни праздника. Всё это у меня было, и все это не принесло счастья. Вот так, втайне, только для нас двоих – было особенно тепло и радостно.
- Ты, наверное, хотел чего-то большего? – растерянно спросила я Хиро, когда мы вышли из темноты часовни, жмурясь от яркого солнца. – Прости, я поставила тебя в неловкое положение.
Он вместо ответа наклонился и жадно поцеловал меня в губы – так, как никогда не целовал меня при людях. Как целовал только в спальне и то не всегда, только когда был в особом настроении. Я, кажется, поняла, что он имел в виду: я теперь его жена, неважно, как – главное, сам факт.
- У меня есть веревка, – сообщил он мне. – А в каюте прекрасная балка. Я хочу свою брачную ночь.
Сердце у меня ухнуло. Я мгновенно представила, как он опутывает меня своей верёвкой, а потом сводит с ума мучительно медленными ласками. Сразу стало жарко, а панталоны намокли. Брачная ночь? А почему бы и не брачный день? Нам обязательно ждать ночи?
Каюта была совсем крошечной: на полу тюфяк, у стены – ящик с крышкой, он же – стол, как видимо. И больше ничего.
- Ли, я взял на себя смелость покопаться в твоих вещах, – признается Хиро. – Прости. Платья почти все оставил, мы ведь решили потом в Ниххон, а там платьев не носят. Взял дорожный костюм, теплый плащ, белье и немного драгоценностей... деньги твои в банке. Если что-то понадобится – на месте купим. Плыть-то нам три дня всего.
- Ладно, – соглашаюсь я. – А своё все взял?
Он сбивается, смотрит на меня растерянно, а потом улыбается по-настоящему, так, что зубы сверкают:
- Веревку взял. Птичке не терпится?
Я молчу и краснею, потому что не знаю, как ответить. Но да, птичке не терпится.
Хиро, по-прежнему улыбаясь во весь рот, задирает голову. Наверху, действительно, балка. Я сглатываю и начинаю развязывать тесемки плаща.
- Я сам, – строго говорит мой муж. – Не шевелись.
Он медленно снимает бархатный плащ, потом расстегивает пуговки на лифе тяжёлого дорожного платья. Одежда на мне совершенно не располагает к любовным играм. Темно-синее платье со строгим воротничком под горло скорее присуще гувернантке, чем графине. Узкие рукава, плотный лиф, двойные юбки – для тепла. А Хиро явно получает удовольствие, расстегивая тугие мелкие пуговки, обтянутые белой тканью, а потом спуская платье с плеч. Оно подозрительно трещит, но нас обоих это волнует мало.
- Моя ласточка, – шепчет ниххонец мне в волосы. – Вся моя.
