- Да уж вот, явился,— спокойно сказал Ёрген.— Кстати, где же сама Хеге?
Маттис показал на дверь ее комнаты.
- Куда ты? — испуганно спросил он, увидев, что Ёрген направился прямо туда.
- Подожди, Маттис, сейчас мы обо всем потолкуем по-хорошему.
С этими словами Ёрген вошел к Хеге, вспышка Маттиса оказалась бесполезной. В комнате послышался торопливый разговор, потом, они вышли вместе — Ёрген и Хеге. Ёрген как будто защищая ее. На этот раз Хеге смотрела на брата с робостью.
Ёрген обнял маленькую плотную Хеге за плечи и подвел ее к Маттису. От изумления Маттис раскрыл рот. Хеге покраснела.
- Мы с Хеге — добрые друзья,—сказал Ёрген.— И тебе надо это знать.
Хеге не возражала, она покорилась обнявшей ее руке Ёргена, радостная и испуганная.
Маттис спросил с трудом:
- Вы теперь настоящие влюбленные?
Наконец Хеге подняла глаза. За всю свою жизнь она столько раз ставила перед Маттисом тарелку с едой, что имела право смотреть ему в глаза.
- Да, Маттис, мы любим друг друга,— сказала она ему. И ее лицо осветилось такой счастливой улыбкой, какой Маттис никогда у нее не видел.
Потом она улыбнулась уже по-другому и сказала:
- Ведь это ты привез ко мне Ёргена. Помнишь?
Маттис не мог смириться с этим, на него вдруг нахлынул ужас: теперь Хеге потеряна навсегда.
- Когда же вы полюбили друг друга?.— бессильно, но в то же время настойчиво спросил он.
- Когда ты был на перевозе.
Маттис видел, что Хеге блаженствует в объятиях Ёргена. Ее лицо было неузнаваемо — ни усталости, ни раздражения, ни угрюмости. Случившееся ошеломило Маттиса, сперва он даже обрадовался, но потом сообразил: Хеге потеряна для него.
Нет, нет!
Ты же сам видишь. Она потеряна.
- Хеге, почему же ты ничего не сказала мне раньше? — спросил он наконец.
- Мне нужно было убедиться в этом,— ответила Хеге.— А тем временем ты сам обо всем догадался, потому что ты умный.
Он растерялся, услыхав похвалу, которой она хотела его задобрить. Его передернуло, он спросил, словно речь шла о жизни в смерти:
- Ты хочешь уехать отсюда?
- С чего ты взял?
- Ну, раз ты боялась сказать мне об этом!
- Нет! — сказала она очень решительно.— Мы никуда не уедем. У нас хватит места и для Ёргена. Все будет по-прежнему.
Маттис не решался поверить ей: они столько скрывали от него.
- И зачем только я стал перевозчиком,— откровенно пожалел он.
- Ну почему же? — возразила Хеге.— Разве плохо целый день плавать по озеру?
- Я никого не перевез, кроме Ёргена. Лучше бы мне и не браться за это!
Наконец в разговор вмешался и молчаливый Ёрген.
- Может, ты еще кого-нибудь перевезешь,— сказал он.
Маттис помотал головой.
Кто знает, на озере все может быть,— продолжал Ёрген.
Маттис считал, что у него есть все основания быть твердым и непреклонным:
- Лучше бы мне и не браться...
Он не успел закончить, Хеге вмешалась, испугавшись, что он что-то испортит. Она подошла к нему и сделала то, чего не делала никогда на его памяти: она крепко обняла его, и он почувствовал на себе ее руки. Лицо у нее было странное.
- Благослови тебя бог, Маттис, за то, что ты стал перевозчиком,— сказала Хеге.
Она тут же стыдливо отпустила его и отошла к Ёргену.
Маттис спросил себя: почему же она тогда так сердилась на меня, если они с Ёргеном полюбили друг друга? Спросить у нее об этом? Нет.
- Все влюбленные разные,— сказал он вместо этого, все-таки коснувшись опасной темы.
Они насторожились. Неужели то, что он сказал на этот раз, слишком умно для них? — подумал Маттис.
- Что ты имеешь в виду? — спросила Хеге.
- То, что я уже видел влюбленных,— ответил он.— Только и всего. Летом я полол турнепс вместе с влюбленными, так они все время щипали друг друга за икры.
Хеге и Ёрген развеселились. Настороженность растаяла.
- Они были молоденькие,—сказала Хеге.—Только молодые влюбленные щиплют друг друга.
Ёрген молчал.
- Но они были добрые, все время,— сказал Маттис.
- Так и должно быть,— ответила Хеге.
- А почему же тогда ты на меня сердилась?
Это вырвалось у него невольно, в ответ на то, что сказала Хеге. Вернуть назад свои слова он уже не мог. Впрочем, хорошо, что он их сказал.
Хеге смущенно заморгала.
- Я? Сердилась? Ничего подобного,—неловко попыталась оправдаться она.
Это было глупо, Маттис видел, что припер ее к стенке. И пока сила была на его стороне, он сказал:
- Пойду к лодке. Мне надо поразмыслить.
- Хорошо,— сказала Хеге.
Он сразу же ушел.
На берегу он остановился, подумал и стал было подниматься обратно к дому, но потом снова спустился вниз. Вальдшнеп, птица моя, сказал он про себя.
Он не столкнул лодку в воду, а уселся на берегу рядом с ней, вдыхая добрый смоляной запах. Но смотрел он на нее с неприязнью: кто больше виноват в истории с Ёргеном, он сам или лодка? По отдельности ни он, ни лодка не могли бы перевезти Ёргена через озеро.
33
Теперь Хеге стала открыто уходить к Ёргену, когда он отдыхал по вечерам после работы, и это была первая перемена, которая произошла в доме после того важного объяснения. Маттис видел, какая она веселая и счастливая. Он понимал, что тоже должен быть веселым и счастливым, но не мог, ему было страшно. Однажды он осмелел и спросил:
