— Я не буду вам надоедать, если изредка стану звонить?
— Вовсе нет. Кстати, могу я попросить вас об одолжении?
— Да, пожалуйста, сделаю все, что возможно.
— О, это вполне возможно, хотя и трудно, как, впрочем, и все, когда приходится иметь дело с молодыми женщинами. У вас есть сестра?
— Да, ее имя миссис Доусон-Портер.
— Да, это точно она. Пожалуйста, постарайтесь облегчить ей ситуацию. Она добралась до военного ведомства и пожаловалась на меня, что я не разрешаю ей увидеться с братом.
— Я надеюсь, что она вас больше не побеспокоит. По крайней мере, постараюсь убедить ее не делать этого, — пообещал Чарльз с вымученной улыбкой.
Когда он спустился вниз, в комнату ожидания, то ничего не стал объяснять Агнес, пока они не сели в кеб, но и там его единственными словами были:
— Поговорим обо всем дома.
В тот же вечер в половине восьмого посыльный принес письмо от Элис:
Робби отыскался и даже царапинки не получил. А Реджи? Из рассказа Чарльза Агнес поняла, что впереди у Реджинальда годы страданий и лишь после этого он сможет показаться друзьям-мужчинам… и женщинам. Да и родным — тоже, если решится на это.
Завершившуюся войну забыть было сложно. Она постоянно напоминала о себе. Особенно остро ощущали это женщины, которым ох как не хватало мужчин и они не стесняясь уводили мужей у своих подруг. Женщины стали вдруг невероятно настойчивыми. Элис рассказывала Агнес, что две нахалки осмелились требовать, чтобы их жалованье повысилось до фунта и десяти шиллингов в неделю. И это за то, чтобы всего-навсего постоять за прилавком. Элис возмутилась до глубины души и ответила, что за такие деньги она наймет мужчину, кстати, один уже предлагал ей свои услуги.
— Ты не поверишь, — кивая головой, говорила Элис дочери, — он такой образованный и все такое прочее, но выглядит как-то несолидно. Мне пришлось сказать, что нам нужна женщина.
— Тебе все же следовало его нанять.
— Это еще не поздно сделать. Как поведала мне мисс Белла, он ночевал прошлой ночью на товарном складе. Такое впечатление, что весь свой заработок сестры раздают на подаяние. Говорят, что считают это своим долгом.
— Ну, если он еще там, можешь выделить ему местечко за столом, — рассмеялась Агнес.
— А почему бы и нет? Более того, если он хорошо себя проявит, я предложу ему занять одну из свободных комнат. Правда, ему всего около двадцати пяти. Ну, ничего. Возможно, у меня появится шанс. — Элис подтолкнула локтем дочь. — Что скажешь, а?
— Должна тебе заметить, мама, ты в последнее время совсем испортилась, — с притворным укором проговорила Агнес. — Но все же одобряю твое решение, потому что меня мучает мысль, что ты здесь по ночам совсем одна.
— Но ведь Робби живет всего лишь через двор.
— Если тебе придется звать на помощь, сомневаюсь, что он услышит. Так что посели у себя своего протеже.
— Кого-кого?
— Я же тебе сказала.
— Хорошо, так и сделаю. Будет неплохо, если в доме вновь появится мужчина.
— Сначала проверь, честный ли это человек.
— Я думаю, он человек достойный. Мне понравилась его манера говорить и готовность работать. И знаешь, что странно? Когда я ему отказывала, мне вдруг захотелось позвать его наверх и накормить как следует. А ты похудела, моя милая. Так ты говоришь, что Чарльз за тобой заедет и вы отправитесь в больницу?
— Да, он скоро должен подъехать.
— Неужели ты все эти годы ездила с ним и так ни разу не видела Реджинальда?
— Нет, мама, я так его и не видела. Но обязательно увижу. Вот возьму как-нибудь да и зайду к нему в палату, что бы там Чарльз ни говорил насчет запрета.
— Подумать только — он собирается остаться там и не хочет возвращаться домой!
— Как я поняла, Реджинальд не скучает в больнице, он постоянно чем-нибудь себя занимает. В палате он не один, там еще три офицера: двое на инвалидных колясках, а третий все время лежит.
— Все время лежит?
— Да, большую часть времени он проводит на кровати лицом вниз.
— Бедняга.
