Но я был безутешен. Мотоциклист был мёртв, а я жив и раздражён. «Мерзавцы, мерзавцы, мерзавцы», - именно так - три раза - я произнёс это слово в диктофон. Я обращался к своей коллеге Диане, служившей в федеральных органах, хотя мой психиатр считает, что никакой Дианы нет на свете. Это, конечно, глупости. Как бы она могла служить в федеральных органах, если бы её не было на свете?
Но, как я и предполагал, овсянкой дело не кончилось. Когда я несколько поправил настроение в местном баре (мне второй раз рассказали про этого погибшего мотоциклиста), как туда ввалился альпинист - маленький, толстый и горбатый. До чего всё-таки зловещая штука этот ледоруб! Толстяк сразу напомнил мне про то, как Сталин убил этого русского… Чёрт, не помню, как его звали… А, вспомнил. Так и чудится, что на следующий год отель станет называться «У погибшего троцкиста». Бармен возьмет вновь прибывшего гостя за руку и скажет, показывая на запертые апартаменты: «Здесь жил тот самый иностранец, когда к нему пришёл странный гость Себастьян Перейра. И именно в этой комнате, несколькими короткими ударами топора… то есть ледоруба, был изменён весь ход мировой истории…»
«Хорошая вещь - реклама», - подумал я, ерзая на неудобном высоком табурете.
Между тем толстяк уселся рядом и заказал литр фирменной настойки на мухоморах, сразу положив на стойку три кроны.
Чтобы завязать разговор, я глубокомысленно произнёс:
- Хорошая погодка сегодня, не правда ли?
- Что вам нужно? - спросил толстяк, и я отметил, что он перехватил ледоруб второй рукой.
- Так вот, - сказал я, - прежде всего, хотелось бы узнать, кто вы такой и как вас зовут.
- Карлсон, - сказал он быстро.
- Карлсон… А имя?
- Имя? Карлсон.
- Господин Карлсон Карлсон?
Он снова помолчал. Я боролся с неловкостью, какую всегда испытываешь, разговаривая с сильно косоглазыми людьми.
- Приблизительно да, - сказал он наконец.
- В каком смысле - приблизительно?
- Карлсон Карлсон.
- Хорошо. Допустим. Кто вы такой?
- Карлсон, - сказал он. - Я - Карлсон.
Он помолчал и добавил:
- Карлсон Карлсон. Карлсон К. Карлсон.
Он выглядел достаточно здоровым и совершенно серьезным, и это удивляло больше всего. Впрочем, я не врач.
- Я хотел узнать, чем вы занимаетесь.
- Я механик, - сказал он. - Механик-пилот. Авиатехник. Авиатор. Пилот-авиатор.
- Пилот чего? - спросил я.
Тут он уставился на меня обоими глазами. Он явно не понимал вопроса.
- Хорошо, оставим это, - поспешно сказал я. - Вы иностранец?
- Очень, - ответил он. - В большой степени.
- Вероятно, швед?
- Вероятно. В большой степени швед.
Мне это начало надоедать, но тут наконец пришёл бармен с настойкой и между делом сообщил, что на берегу за отелем нашли мёртвую девушку в большом полиэтиленовом пакете.
- Мертвую? - оживился я.
- Абсолютно, - ответил бармен, - и ещё она голая.
При этих словах я не вытерпел и решил посмотреть. Карлсон, впрочем, исчез раньше - я решил, что он уже пялится на убитую. Но нет, у тела я обнаружил всех постояльцев отеля, кроме Карлсона.
Здесь стояла фрекен Бок, немолодая женщина с поленом, которое она держала на руках, как ребёнка; однорукий коммивояжёр-дальнобойщик Юлиус, владелица местной лесопилки мадам Фрида, сумасшедший отставной полковник ВВС Боссе и шериф Рулле.
- Её звали Гунилла, - мрачно сказал шериф. - Давно её знал, красивая девочка. Правда, нестрогих правил.
Я тупо посмотрел на розовую пятку, торчащую из-под снега. Отпуск рушился к чертям, но делать было нечего. Пришлось включаться в расследование.
К обеду я познакомился со всеми постояльцами, а после ужина уже оказался в постели Фриды. Выбор оказался невелик: шериф был грубоват, у полковника обнаружился нервный тик, фрекен Бок не расставалась с поленом, и неизвестно было, как дело пойдёт втроём. К тому же Фрида оказалась любительницей наручников, а я всегда беру парочку с собой - даже в отпуск.
По словам Фриды, под внешним покровом спокойствия и безмятежности в посёлке, что раскинулся неподалёку, процветали преступность, супружеские измены, наркомания, проституция и нарушение авторских прав природы.
Да и приезжие были людьми сомнительными: коммивояжёр-дальнобойщик Юлиус появлялся на публике то без одной руки, то без другой, меняя их, как сорочки. Фрекен Бок была сумасшедшей. Полковник раньше служил на секретной базе в Неваде, охранял пленных инопланетян, и с тех пор ему везде чудились летающие тарелки. По ночам он то и дело выбегал из отеля и палил в Луну как в копеечку.
И все постояльцы пользовались услугами несчастной Гуниллы, вот что.
- Все? - не поверил я.
- Все-все, - подтвердила Фрида и зарделась.
Вернувшись к себе в номер, я обнаружил нежданного гостя.
На подоконнике сидела огромная сова. В когтях у неё был зажат огромный фиолетовый конверт. Внутри него обнаружился такой же фиолетовый листок бумаги, на котором неровным женским почерком было выведено: «Жизнь коротка, а ты так беспечен. Берегись!» Бумага была яростно надушена.
