Потом Карлсон стал рассказывать про каких-то мокриц, ворующих детей, а потом про выродков - гастарбайтеров из тех стран, и названия-то которых никто не помнит. Во время пуска Коллайдера бежать им было некуда, и они остались тут. Самое интересное, что все им приписывали какие-то удивительные качества, но никто самих выродков в глаза не видел:
- У нас тут был маньяк, совершенно безумный - ходил на охоту со скальпелем. Одним движением разваливал человека надвое. Вот как!
Малыш и Карлсон ещё долго плутали по лестницам и коридорам, заходя в разные квартиры, чуть было не упали в разрушенный мусоропровод, но всё-таки поднялись ещё выше.
Боссе ждал их на следующем этаже, сразу за дверью на чердак. Замок с двери, отметил про себя Малыш, был сбит только что.
И вот чердак лежал перед ними, полный странных и необъяснимых предметов. Видимо, через крышу текло, потому что на полу стояли огромные вечные лужи. Малыш засмотрелся в них - там, под слоем воды лежали нетленные порнографические журналы, патроны, ружья, шприцы, деньги, плёнки и микрофильмы.
Карлсон нашёл швабру и колотил ею уцелевшие лампочки под потолком.
Боссе копошился в своём русском вещмешке и доставал оттуда банки, похожие на русскую тушёнку.
- Оставите на донышке? - попросил Карлсон облизнувшись.
- Всем достанется, никто не уйдёт, - весело ответил Боссе.
- Стоп. А это что? - насторожился Карлсон.
- Это бомба, - просто ответил Боссе. - Мы с приятелями её собрали в университете. Я ведь тут был, в этом здании. У нас была практика, и я уехал недели за две до пуска Коллайдера. Я-то всё тут знаю как свои пять пальцев. На деле только сопли и прочая антисанитария. Поэтому смешно это всё - тефтели эти дурацкие, желания… Вот это я и хочу прекратить…
Но закончить он не успел, потому что Карлсон, для маскировки обернувшийся в какую-то оранжевую простыню, подкрался сзади и с размаху ударил его по голове шваброй.
Боссе оттащили в тёмный угол, и Карлсон навалился на последнюю дверь, отделяющую их от Крыши. Дверь не поддавалась, и тогда Карлсон просто выбил её ногой. Железный лист с выломанными петлями рухнул на крышу и поехал по скату. Разогнавшись, дверь вырвала хлипкий поручень и ушла вниз, сшибая по пути водосточные трубы.
Когда всё утихло, они наконец выбрались на Крышу.
Домик был прямо перед ними.
Карлсон лёг на ржавое железо, разбросав руки и ноги, как человек с рисунка Леонардо да Винчи. Он поглядел в мутное и серое небо и сказал:
- А может, в самом деле забрать фрекен Бок, упаковать всё имущество в рюкзачок и перебраться сюда, на Крышу? Ну, что - пойдёте загадывать? Можно всё - даже член увеличить.
Малыш неумело курил, сидя на ограждении, - спиной к улице.
- Ты знаешь, Карлсон, я туда не пойду. Я внезапно понял, что мне наплевать и на сто тысяч паровых машин, и на самую лучшую в мире коллекцию картин, и на десять тысяч банок варенья.
Всё это не нужно, если у тебя в жизни не было даже собаки.
Ревизия (Поэма в одном посте и шести комментах)
В ворота гостиницы одного уездного города въехала довольно красивая коляска, в какой обычно ездят люди среднего достатка, не обременённые семьёй. Выглядело это весьма легкомысленно, но господин, который въехал в город, был человеком в меру упитанным, в полном расцвете жизненных сил. Въезд его не произвел в городе совершенно никакого шума и не был сопровожден ничем особенным; только два русские философа, лежавшие у дверей кабака против гостиницы, сделали кое-какие замечания, относившиеся, впрочем, более к экипажу, чем к сидевшему в нём. «Вишь ты, - сказал один другому, - вон какое колесо! что ты думаешь, доедет то колесо, если б случилось, в Петушки или не доедет?» - «Доедет», - отвечал другой. «А вот до Кремля-то, я думаю, не доедет?» - «До Кремля не доедет», - отвечал другой. Этим разговор и кончился.
Темно и скромно происхождение нашего героя. Родительница его была дворянка, отец точно дворянин, но родом из Швеции; впрочем, ребёнок лицом на них не походил. Он с рождения обладал очень странной анатомией, но об этом, впрочем, позже. Родильнице предоставили на выбор любое из трех имён, какое она хочет выбрать: Моккия, Соссия или назвать ребенка во имя мученика Хоздазата. «Нет, - подумала роженица, - имена-то всё странные такие». Чтобы угодить ей, развернули календарь в другом месте; вышли опять три имени: Трифилий, Дула и Варахасий. «Вот это наказание, - проговорила она, - какие всё имена; я, право, никогда и не слыхивала таких. Пусть бы еще Варадат или Варух, а то Трифилий и Варахасий». Ещё переворотили страницу - вышли: Павсикахий и Вахтисий. «Ну, уж я вижу, - сказала бедная женщина, - что, видно, его такая судьба. Уж если так, пусть лучше будет он называться, как и отец его, бывший шведский подданный, Карл Карлсон».
Швед этот был как бы захвачен в плен во время последней войны, когда под предводительством Аракчеева мы отвоевали Финляндское княжество. Тогда отряд графа Каменского захватил несколько шведских фуражиров, самих более нуждавшихся в пропитании.
