Из глубины подводной лодки подняли несколько ящиков спагетти. Карлсон подумал, что ящики слишком тяжелы для макаронных изделий, но это не смутило весёлых негров, кинувших ящики в свои лодки, и тут же скрывшихся из глаз в море.
Капитан Воронцов иногда поднимался к нему на палубу с бутылкой коньяка. Речи подводного капитана становились все бессвязнее, он начинал речь о научных экспериментах, об особой термопаре, что даёт электричество аккумуляторам лодки, но тут же сбивался на происки врагов и неминуемую встречу с императорским флотом.
Карлсон слушал все это с сожалением. Ему давно казалось, что все подводники - сумасшедшие.
Посреди Тихого океана внизу произошло какое-то движение, вновь лязгнула сталь, щелкнули створки днища и заработали трюмные помпы.
Карлсон спустился вниз и увидел, что «Пионер» покинул своё место.
На следующий день он увидел на горизонте огромный линкор, и на всякий случай заложил циркуляцию, чтобы не приближаться к нему. Но тут небо расколола молния, и горизонт, сверкнув, окрасился красным. Громыхнуло ещё раз, а потом яхту приподняла волна и мягко опустила обратно.
Там, вдалеке, всё закончилось.
Карлсон повернул в ту сторону, но не нашел ни единой шлюпки. Лишь несколько деревяшек плавало в воде, прыгал на волне странный хронометр в герметическом стеклянном пузыре и неведомо куда плыла фуражка капитана Воронцова.
Старший помощник подобрал хронометр, а специалист по секретным картам Фукс выудил фуражку.
Карлсон решил ничего не брать на память.
Через некоторое время они приблизились к границам СССР.
- Владивосток? - спросил Карлсон у старшего помощника.
- Теперь не имеет с-с-смысла, - загадочно ответил он, и тогда Карлсон повернул к северу.
Специалист по секретным картам достал новую колоду, и разложил её прямо на досках палубы. Они прошли Берингов пролив и перед ними открылся Скверный морской путь.
Никто не заговаривал о подводной лодке, и даже Карлсон обнаружил в себе странное безразличие к этой теме.
Стали чаще попадаться льды, и Карлсон увязался за большим ледоколом. Через неделю, в тумане, они потеряли друг друга. Экипаж высаживался на маленькие острова среди ледяного моря. На одном они обнаружили какого-то мёртвого капитана, превратившегося в холодец.
- Теперь все это можно назвать «три-капитана-три», мрачно пошутил Карлсон и тут же прикрикнул на старшего помощника:
- Отставить тереть капитана!
На других островах они находили места стоянок подводных лодок - своих и чужих. Иногда они видели остовы огромных дирижаблей неизвестной национальности. Однажды им встретилось судно, вмороженное в лёд, и само покрытое льдом так, что не было понятно - кто там стоит на палубе - мёртвый вахтенный или сосулька.
Наконец, Карлсон нашёл, что втайне искал полжизни.
На одной из стоянок он первым ушёл за сухим плавником.
Вернувшись, он незаметно подложил в костёр доску, оторванную со столба на вершине горы. Лишь он один на свете помнил, что это за доска. Гвоздём на ней было выжжено: «Я, капитан второго ранга Колчак, нарекаю этот остров землёй Карлсона в честь моего друга по Морскому корпусу Бонифация Карлсона. Мальчишеская дружба неразменна на тысячи житейских мелочей. 22/IX-1909».
Пламя быстро охватило высушенное ветром дерево и съело прошлые клятвы без остатка.
Наконец, они вышли к чистой воде, потеряв счёт дням и неделям.
По этой чистой воде к яхте медленно приближалась льдина. На ней стояла красная палатка, вокруг которой прыгали четверо мужчин в ушанках. Карлсон сразу узнал одного из них - по трем орденам на груди.
Полярники перебрались на яхту вместе со своим немудреным скарбом.
Один из них имел большой запас бутылей с заспиртованными морскими гадами, так что скучать не приходилось.
- Все-таки, мы с тобой ужасно предусмотрительные, - говорил орденоносец, закусывая глубоководными рачками. - Ты не расстрелял меня в девятнадцатом, а я тебя - в двадцатом. Я дал тебе правильный совет, а ты им воспользовался. Нарком переменился, и теперь если нас и грохнут, то уж за что-нибудь другое.
Одна полярная каракатица выскользнула из пальцев Карлсона, но не долетела до палубы. Её тут же сожрала блохастая собака, выскочившая из рундука.
Специалист по секретным запрещённым картам невозмутимо раскладывал из них порнографические пасьянсы.
Тосковал один старший помощник: у него сменился нарком, и теперь старпом ждал неприятностей.
Сны
Карлсона на самом деле звали как-то иначе. Он родился не в Швеции, а где-то на юге, где течёт Дунай.
И звали его тогда не Карлсон. Впрочем, никто, даже он сам, не помнил, как его звали.
Три года он двигался на север с разными обозами, пока не осел в Швеции. Сначала он ехал туда с евреями, а известно, что нет существительного мужского рода, чтобы оно не было бы еврейской фамилией. По ночам Карлсон воровал фамилии у своих спутников и примерял их на себя, чтобы утром вернуть всё на свои места.
