- Та же история, коллега! Только я думаю: а могли бы использовать моё изобретение для того, чтобы разнообразить плотское вожделение? И тут же понимаю - легко! И сразу же теряю интерес к проблеме. Вот, к примеру, Николае навёл меня на мысль, что направление электричества в проводе можно быстро менять - туда-сюда, туда-сюда. А электрическая энергия в этом проводе - что, если она не течёт внутри него, как вода в трубе, а течёт снаружи, подобно, подобно… Чёрт! Наверняка это можно использовать для порнографических картинок!
За обедом оба соседа обычно были погружены в чтение.
Как-то, по своему обыкновению, Мечинский читал «Петербургский листок», а Сечников - «Московское обозрение», при этом то один, то другой опускали края своих газет в тарелки с супом.
Суп унесли, но друзья, казалось, этого не заметили. Сечников машинально взял из вазы пригоршню вишен. Немного погодя он вытащил из-за щеки первую косточку и, отвлёкшись от своей газеты, прицелился в кошку на крыше сарая. Кошка подпрыгнула и зашипела, хоть косточка и угодила в слуховое окно.
Но тут их потревожили. Мирную трапезу нарушил серб. Сперва что-то рухнуло в зале, затем раздались громовые шаги, а потом появился сам Каравайджич.
Он ввалился в столовую, как разбойник в корчму, и заорал, что к друзьям приехала неизвестная дама.
Мечинский демонстративно прочистил ухо.
Сечников не обратил на жест друга никакого внимания и так же безумно заорал в ответ: «Проси! Проси!»
Неизвестная в чёрном платье впорхнула в столовую.
Газеты были тут же сброшены, как паруса в шторм.
Тарелки исчезли. Их сменили фужеры. Каравайджич притащил ведёрко, в котором стыло, будто француз под Москвой, шампанское.
- Мой муж, - начала красавица, и два друга, вздохнув, в печали уронили головы: - Сечников на левое плечо, а Мечинский - на правое.
- Мой покойный муж… - продолжила она, и друзья тут же выправились. - Мой покойный муж знал вас, господин Сечников, как изобретателя кислородного насоса для аэронавтов. А вас, господин Мечинский, как создателя аппарата для автоматической стрижки рекрутов. Он преклонялся перед вами, как может преклоняться купец второй гильдии перед знаменитыми естествоиспытателями природы. Всё наше состояние он вложил в экспериментальный аппарат для полётов с помощью аэродинамической подъёмной силы.
И вот мой муж погиб, а возможно убит. Его аэроплан был испорчен, и мой бедный супруг превратился в мокрое место. Я не нахожу себе места от горя, - тут гостья раскинула руки, и чёрное платье прекрасно обрисовало её высокую грудь.
- Но не только муж мой стал жертвой тёмных сил. Я склонна думать, что это чудовище, оккультист и чернокнижник, готов погубить множество других невинных. И вы… - тут она зарыдала.
Вышло немного неискренне, но кто мог обвинять в неискренности молодую вдову? Уж по крайней мере это не стали бы делать Сечников с Мечинским.
- Помилуйте, сударыня, что за чудовище? - не сдержался Мечинский.
- Граф Распутин, - произнесла вдова сквозь рыдания.
Друзья помолчали.
- Этот - мог, - сказал наконец Мечинский.
И Сечников согласно кивнул:
- Этот - точно мог.
О графе Распутине давно ходили недобрые слухи. Петербург говорил об ужасных оргиях, на которые граф ввёл моду во дворце, да и о том, что он устраивал в Петергофе человеческие жертвоприношения. По крайней мере, смотритель купален обнаружил после шумного празднования именин графа груды одежды невесть куда девшихся людей.
Но граф был принят при дворе и научил Государя выдавать коньяк с ломтиком лимона в большом стакане за крепкий чай. Последнее обстоятельство делало мрачного графа неуязвимым. Всем знали, что Государь боится царицы больше Страшного суда, но отказаться от коньяка был не в силах.
Граф производил опыты с магнетизмом, оживлял лягушек, предсказывал будущее и утверждал, что построил машину времени.
При упоминании машины времени Сечников и Мечинский обычно кривились, потому что первый доказал на пальцах её принципиальную невозможность, а второй показал с помощью графиков, что даже если она будет работать, то мир провалится в тартарары.
Поэтому сейчас для Сечникова и Мечинского в просьбах вдовы о помощи начинало вырисовываться что-то личное.
- В полнолуние граф собирает своих адептов в Павловске, он будет демонстрировать им свою машину. Часть его поклонников убеждена, что с помощью этого механизма они отправятся в будущее, часть считает, что переместятся в прошлое, а третьи убеждены, что наступит Конец света. Поэтому и те, и другие, и третьи обрядились в белые одежды. Одним словом, граф планирует ритуальное убийство, - закончила вдова.
- И что же мы должны делать? - резонно спросил Мечинский.
- Остановите их!
- Зачем? Если они переместятся во времени, то мы избавимся и от графа, и заодно от толпы глупцов, а если наступит Конец света, то мы избавимся от прошлых забот и не факт, что приобретём новые.
- Ну… Я ещё не придумала. - Вдова смутилась. - Но, в конце концов, вам не будет обидно, если машина графа заработает, пусть даже плохо, и он укрепит свою славу, хоть время в машине там будет какое-то не то?
