- С точки зрения истины ты, конечно, должен меня выдать.
- А с точки зрения правды?
- А с точки зрения правды - тоже. Но я бы попросил тебя этого не делать. Ведь вся эта философия - фуфло, а, между прочим, и у тебя, и у меня есть бабушка. Смог бы ты огорчить мою бабушку до смерти? Смог бы, если б отдал меня федералам. А я бы твою не смог.
- У тебя точно есть бабушка?
- Это совершенно не важно, ведь всё равно ты не можешь это проверить. Есть ли у меня бабушка, нет ли - ты должен либо принять её существование на веру, либо отвергнуть.
- Охренеть! Теперь я понимаю, что значит «быть заброшенным».
Бродячие философы меж тем продолжали тузить друг друга, хотя уже изрядно вымотались.
- Ты знаешь, милый Карлсон, давай мы просто поплывём дальше. Забросимся обратно на плот, а всем, кто будет про тебя спрашивать, я скажу, что ты - мой отец, а так выглядишь оттого, что у тебя горб и проказа. Будем плыть вечно, как Сизиф.
- Сизиф катил камень, - возразил Карлсон, поднимаясь.
- Да всё равно, хоть бы и «Камю» пил. Будем плыть и питаться левиафанами. Пока плот плывёт, всё будет хорошо. Мисиписи - великая река, и с неё выдачи нет.
Джингль и ойстер
- Я бы не советовал вам заводить собаку, сэр, - сказал Джингль Белл Карлсон, протирая фланелью ботинки Малыша.
- Не спорь со мной, Джингль. Я всю жизнь хотел собаку. Для этого мне пришлось даже жениться на вдове старшего брата. - Малыш лежал в кровати и, обсыпая себя крошками, жевал булочку. - Это был ужасный брак, и собака, кстати, умерла раньше моей супруги.
- Я раньше служил у леди Вандермеер, и как-то раз собака лорда Утенборо съела соломенный веер леди Вандермеер во время того, как леди гуляла с одним своим знакомым…
- Джингль, ты вечно рассказываешь какие-то ужасные истории. Знаешь, отчего я тебя терплю?
- Нет, сэр, - ответил Карлсон ровным тоном.
- Так вот, ты появился, будто Мэри Поппинс, когда тебя не ждали. (Я вообще ничего не помню, так сильно в то утро болела голова.) Если ты исчезнешь, может перемениться ветер. А я совершенно не хочу, чтобы что-то менялось. Даже веер… Чёрт, ветер, конечно.
В этот момент в дверь начали ломиться, и Джингль осуждающе посмотрел в сторону двери. Звякнула люстра, а с каминной полки упала фарфоровая собачка с чёрным носиком.
Джингль Белл Карлсон медленно, как и подобает солидному слуге в солидном доме, пошёл отпирать.
- Пришёл мистер Вальрус и какой-то плотник. Они, кажется, хотят вас видеть, сэр.
- Хм… Вальрус… Я его знаю, он специалист по тритонам. Но зачем мне плотник? Открой дверь.
- Да, сэр. Но поймите меня правильно: насколько я могу понять, мистер Вальрус не один.
- Открой дверь.
- Да, сэр.
В комнату ввалился мистер Вальрус вместе с плотником. Впереди них вбежала собака неизвестной породы, которая тут же присела и, выпучив глаза, нагадила на ковёр.
- Это Монморанси, - заявил Вальрус, рухнув в кресло. - По-моему, он терьер.
- Собака - это прекрасно! - воскликнул Малыш.
- Осмелюсь вмешаться, - произнёс Джингль, - но у терьеров не бывает такого длинного тела. Я бы назвал это существо таксой… С вашего позволения. - И, подумав, прибавил:
- Сэр.
Вальрус, впрочем, не слушал его. Он уже начал рассказывать новости о делах, о башмаках, сургуче, капусте, королях и о том, почему вода в море шипит и пенится точно так же, как шампанское.
Малыш решился прервать его.
- Если ваш рассказ такой длинный, - сказал Малыш как можно вежливее, - пожалуйста, скажите мне сначала, зачем ваша собака пытается грызть мой комод?..
Мистер Вальрус нежно улыбнулся и начал снова:
- Кстати, о морях и шампанском: мы решили отправиться за устрицами. Плотник уже арендовал лодку, на которой мы спустимся по Темзе, пересечём Канал, свернём направо - и устрицы у нас в кармане.
- Вальрус, вы что, когда-нибудь ловили устриц? - осведомился Малыш, продолжая лежать в кровати и полируя ногти.
- А зачем? - Мистер Вальрус ничуть не смутился. - Наш друг плотник утверждает, что его брат видел человека, который рассказывал, что видел, как это делается. В этом нет ничего сложного. Всё это - ненужные подробности, для нашего предприятия нужен лишь простой набор - хлеб, зелень на гарнир, уксус и лимон.
- И непременно сыр, - впервые открыл рот плотник.
- Осмелюсь вмешаться, сэр, - вмешался Карлсон, смахивая крошки от булочки с халата Малыша. - Я бы на вашем месте не стал есть устриц. Я как-то видел устриц и знаю, на что они похожи. Даже если облепить их сахаром, сэр.
В этот момент терьер-такса вцепился зубами в халат Малыша. Когда тот попытался вырвать полу халата, Монморанси прицелился и вцепился Малышу в ногу. Брызнула кровь.
- Одну минуту, сэр. - Карлсон тут же возник рядом, - я сейчас перевяжу вас, как сказал один врач семенному канатику.
Гости вздохнули: мистер Вальрус - печально, Плотник - неопределённо, а Монморанси просто сыто заурчал под столом.
- Мне так вас жаль, - заплакал мистер Вальрус и вытащил платок. Две слезы гулко упали в бокал.
Плотник сказал:
- Может, пойдём уже, а?
