В его голосе звучала печаль, а глаза были такими же красными, как и у Карана. Они оба все еще держались на ногах, но сложно было сказать, что они были в порядке.
– Ты хотела сделать сюрприз, но не вышло, – сказал он, подмигнув.
– Омер, кто этот пропавший человек? – спросила я внезапно.
Он тут же посерьезнел.
– Откуда ты про это узнала? – спросил он, отчего я нервно ухмыльнулась.
– Разве тебе еще не сообщили, что я узнала и об этом? Не успел придумать очередную ложь? Или Каран приказал тебе молчать и ничего мне не говорить?
Когда его губы приоткрылись, я отвернулась и подошла к окну.
– Как только понимаешь, что человек тебе верит, то сложно совладать с соблазном не использовать это в своих целях, – произнесла я, не скрывая обиды.
Эта обида была подобна наводнению, которое однажды могло уничтожить все вокруг себя. Омер молчал.
– Ты оставишь нас, Омер? – произнес Каран, успев расслышать последнюю фразу.
Потом раздался звук закрывающейся двери, а Каран медленно подошел сзади и обнял за талию, но я не ответила на его объятия.
– У меня сейчас в голове такой бардак… И мне кажется, что если бы я рассказал тебе обо всем прямо сейчас, то сделал бы только хуже. Просто знай, что тот, от которого мы больше не получаем вестей, – очень близкий мне человек.
Я расцепила его руки и оттолкнула от себя.
– Пожалуйста, Ляль, не отталкивай меня, – умоляюще произнес Каран, когда я развернулась к нему.
Я горько улыбнулась:
– Это ты во всем виноват, Каран. Тебе не кажется, что пришло время объясниться? Или ты думаешь, что я так глупа? Или что, если я молчу, то не понимаю, что происходит? Что бы ты ни скрывал от меня…
Его губы заставили меня замолчать. Он притянул меня, обхватив одной рукой за талию, а второй – за затылок. То, с какой настойчивостью он целовал меня, обезоруживало, и я поняла, что отвечаю ему взаимностью. Я отдавала ему свою душу, позволив поглотить меня без остатка. Только когда моя спина коснулась окна, мы наконец остановились. Мы смотрели друг на друга, когда он, не мигая и тяжело дыша, отстранился.
– Этим вечером, – сказал он твердо.
Подойдя ближе, он коснулся губами моих губ, все еще продолжая говорить.
– Еще не поздно. Сегодня вечером, когда я вернусь после работы, мы обо всем с тобой поговорим.
Он прерывисто выдохнул:
– Даю тебе слово, моя прекрасная роза.
Я положила ладонь ему на грудь.
– Этим вечером… – повторила я.
Он кивнул.
– Почему ты называешь меня «прекрасной розой»? – спросила я, ощущая его дыхание на своем лице.
В свое время отец называл так мою мать, поэтому я совсем не ожидала услышать это от Карана. Может, поэтому мое сердце так сильно билось каждый раз, когда он произносил эти слова, потому что в этой фразе я видела отражение любовной связи между моими родителями. Будем ли мы когда-нибудь похожи на них?
Он отошел, чтобы посмотреть на меня, но тут в дверь постучали.
– Позже поговорим, – сказал он, поцеловав меня в лоб, а потом обернулся к дверям: – Заходите.
Увидев, кто стучался, он спросил:
– Разве я не говорил, что не хочу, чтобы меня беспокоили, Айшегюль?
– Я знаю, но господин Батухан Дикмен… – начала объясняться она, но Батухан уже вломился в кабинет.
– Черт, где Альптекин? – зарычал он, и мы тут же встретились глазами. Завидев меня, он тут же изменился в лице и нервно улыбнулся.
Я устала от этого. Еще немного, и я скормлю их всех Боссу.
– Думаешь, если бы мы знали, то не позвонили бы? – резко сказал Каран, присаживаясь на стул.
– Что такое, Батухан? – спросила я хрипло. – Как увидел меня, тут же лицо вытянулось. Опять случилось что-то, о чем я не знаю? Невероятно!
Он, смотря, как я начинаю устраивать сцены, закатил глаза. Я знала, что это никак ко мне не относилось.
– Да я просто шучу. Успокойся, – ответила я, подходя ближе и обнимая его. – Когда мы виделись в последний раз? Как ты?
Я пыталась улыбаться.
– Хорошо, – произнес он, бросая на Карана быстрый взгляд.
Он выглядел робко и нерешительно.
– А ты как?
Театрально упав в кресло, я подначила его:
– Наслаждаюсь последними часами своей жизни…
– Ляль, пожалуйста, милая, – предупредил Каран.
– Ладно, ладно, – я подняла руки в знак того, что сдаюсь.
– Что тут происходит, я ни хрена не понимаю. Где Омер? – спросил Батухан и, не дожидаясь ответа, быстро вышел из кабинета.
Этот Альптекин, должно быть, очень важен для Батухана. Это подтверждали страх и тревога, что я увидела в его глазах.
Если его найдут, то почему бы и нет.
– Они не имеют никакого отношения к нашей ситуации, – произнес Каран.
Он смотрел прямо на меня, произнося эти слова.
– Пожалуйста, давай оставим это между нами. И давай забудем обо всем, что ты здесь услышала, до сегодняшнего вечера. А сейчас – может, просто пообщаемся, хорошо?
Я кивнула и улыбнулась.
– Ты завтракала? Может, мне попросить что-нибудь тебе принести?
– Я перекусила. А ты? – спросила я.
