«Стой, – говорила я себе обычно, – прекрати наслаждаться своим счастьем, чтобы потом не пришлось так сильно страдать». Но сейчас я не хотела говорить себе «
Разве тот момент, который я проживала сейчас, не стоил того, чтобы грустить после? Сожалеть об упущенных возможностях человеку всегда больнее, чем жалеть о случившемся.
«Оно того стоило, – хотелось сказать мне, – каждый момент в моей жизни достоин того, чтобы потом грустить».
Я переоделась в шерстяное платье кремового цвета и подошла к зеркалу. Было заметно, что крой платья удачно подчеркивал все преимущества моей фигуры. Стоит ли ходить в нем по дому или это слишком? Может, переодеться во что-то другое? В конечном итоге это было обычное платье, но я все равно ощущала себя неловко.
Внутренний голос прав. Рядом с Акдоганами я чувствовала себя немного неряшливо. Поэтому я постаралась уложить высушенные волосы в аккуратную прическу и пригладить пушистость. Мне нравилось наносить макияж, но сейчас совершенно не было желания этим заниматься. Поэтому я ограничилась румянами, слегка наложив их на щеки, чтобы придать здоровый цвет лицу. Мне казалось, что для передвижения по дому не нужно было добавлять что-то еще. Может, даже румяна не нужны были. Я привыкла гулять по собственному дому босиком, поэтому с этими светло-коричневыми ботинками, которые мне пришлось надеть, я чувствовала себя странно.
Ты не знаешь, может, я так и сделаю, как только чуть обвыкнусь здесь.
Пожав плечами своему отражению, я вышла за дверь. Я провела в своей комнате почти полтора часа. Каран уже должен был спуститься в гостиную. Наверное, между собой они называют меня вечно опаздывающей девушкой. Но что я могла поделать? Если бы не мои пушистые густые волосы, я могла бы спуститься и пораньше.
Еще не переступив порог гостиной, я услышала рычание и встала на месте как вкопанная. Высунув голову, я увидела на диване Омера. Он с любовью трепал по голове Босса, который сидел у него в ногах.
Они вели себя так расслабленно, как будто пару минут назад Босс даже не угрожал моей жизни.
Внезапно Босс повернул морду в моем направлении. Я тут же отпрянула и спряталась за колонну, но было уже слишком поздно.
– Босс, стой! – Омер, должно быть, пытался его удержать. – Стой же, я сказал!
Как только он повысил голос, пес тут же перестал лаять.
Внутри меня все похолодело, пока я стояла там, прислонившись спиной к колонне, положив руку на сердце. Страх сковал меня, когда я вспомнила, как эта большая собака была готова напасть на меня.
Почему для Босса мы были такой проблемой? Что мы ему сделали – съели его еду, разогнали кур со двора, начали встречаться с его бывшей?
– Ариф! – позвал Омер. – Подойди-ка сюда.
Его голос казался сердитым. Я чувствовала себя ребенком, который, как только приходит в гости, сразу же нарывается на проблемы. Теперь из-за меня Омер злится на Босса. Конечно, Босс был виноват, и Омер правильно делал, что сердился, но казалось, что в то же время он сердился и на меня.
Я решила, что пойду в свою комнату, чтобы не нервировать собаку еще больше. Я резко развернулась влево и со всей силы ударилась обо что-то лицом. Зажав нос, я застонала от боли. Можно было предположить, что я врезалась в стену, но оказалось, что передо мной стоял Каран. Я посмотрела на него так, словно это он только что ударил меня в грудь, а не я.
– Притормози! – выпалила я уязвленно.
– Извини, – ответил Каран, не обратив внимания на мое нелепое высказывание, и осторожно приподнял мое лицо за подбородок. – Сильно больно?
Он медленно наклонился к моему лицу.
– Это было нечаянно, прости, – закончил он с грустью в голосе.
Пока он внимательно осматривал мое лицо, я смотрела на него в ответ. От запаха мятного шампуня, исходящего от его влажных волос, у меня перехватило дыхание. На нем была черная водолазка, которая так плотно облегала его тело, что мне стоило больших усилий не коснуться мышц пресса, проступающих под одеждой. На нем были черные джинсы, и теперь Каран казался гораздо моложе, потому что вся чопорность, окружавшая его, когда он был в костюме, улетучилась.
